Ремесло: часовая фабрика Vacheron Constantin

Швейцарцы – пташки ранние, а уж швейцарские часовщики встают вообще ни свет ни заря – их работа почти не терпит искусственного света. 

Новое здание для мануфактуры Vacheron Constantin закончено в 2004

Так что любого посетителя Вале-де-Жу, небольшого местечка, где расположены мастерские всех главных часовых игроков, берут тепленьким. Он не успевает отойти от экстремально раннего подъема, двухчасовой езды по горным серпантинам и пряничной красоты пейзажей за окном машины, как его тут же огорошивают хирургическими халатами и резиновыми перчатками. 

Разными цветами на планах обозначены разные уровни углублений на мосте (так называется эта деталь часов)

На производстве поддерживается полная стерильность, так что гости тоже должны соответствовать.

В 2007 году мануфактура Vacheron Constantin стала меценатом Парижской национальной оперы и тогда же начала разрабатывать коллекцию часов Métiers d’Art — Chagall & l’Opéra de Paris

В деревушке Ле-Сантье мануфактура Vacheron Constantin поселилась относительно недавно: с тех пор как купила в 1998 году компанию Haut de Gamme, специализирующуюся на часовых механизмах высшего эшелона. 

Соседи у них именитые – Audemars Piguet, Breguet и Jaeger-leCoultre. “Именно соседи и коллеги, нам не нравится слово “конкуренты”, – подчеркивает Паскаль Риччи, директор местного производства. – Мы все занимаемся одним и очень важным ­делом”.

Здесь расположен весь производственно-исследовательский департамент, создаются проекты будущих механизмов, изготавливаются работающие прототипы калибров, а также большинство деталей для всех мануфактурных часов Vacheron Constantin. 

Паскаль гордится своими станками (за последние несколько лет он почти полностью заменил их на самые современные), но еще больше – своими людьми. “Некоторым мастерам я гожусь во внуки и по возрасту, и по опыту, – говорит он. – И мне это нравится, есть ощущение преемственности, которое должно быть в настоящем старом ремесле”. С этими словами он подводит нас к старейшему работнику мануфактуры Луиджи Лигуори. 

На самом деле этот развеселый дедушка лет ­семидесяти пяти чуть ли не главный человек на производстве. Он тестирует все детали перед тем, как их отошлют в Женеву на сборку. У него в арсенале крошечные стержни-нутромеры с острием в один микрон, полмикрона, три четверти микрона. 

В таких прозрачных контейнерах калибры хранятся до помещения в корпус

Луиджи должен проверить на соответствие стандартам диаметр каждого винтового отверстия. “Мы пытались поручить эту работу компьютеру, – рассказывает Паскаль. – Не получилось. Луиджи делает лучше”.

Такого тонкого дела мне, конечно, не дове­рили, зато допустили до перлажа. Это декор в виде наложенных друг на друга кругов, который наносится легчайшими движениями фрезы. 

Надо ли говорить, что ничего не вышло ни с первого, ни со второго раза. “Не расстраивайтесь, – утешил меня Паскаль. – Мастерицы этому годами учатся”.

На вторую часть мануфактуры, которая расположилась в женевском пригороде План-лез-Уат в роскошном здании по проекту Бернарда Чуми, полуфабрикаты механизмов доставляются в разобранном виде. 

На верхних этажах нового здания Vacheron Constantin

На вопрос, зачем же возить по горной дороге, рискуя перепутать или повредить хрупкие детальки, ответ прост. Одно из двенадцати условий получения женевского клейма гласит: к рассмотрению принимаются только механизмы, от начала и до конца собранные в кантоне Женева. А Ле-Сантье находится на территории кантона Во. Поэтому в План-лез-Уат киты собираются и превращаются в механизм, который тестируется и, если все в порядке, снова разбирается. 

Обязательное присутствие рубинов в механизме — еще одно условие получения женевского клейма

Затем детали еще раз тщательно моют, чистят, полируют и отправляют на декорацию. После необходимых шлифовок и нанесения узоров детали вновь очищают и тестируют. Наконец, калибр собирают окончательно и тестируют опять. 

После декора бронзовые детали отправляются на родирование

“Да, на это уходит бесконечное количество человеко-часов, – говорит Хуан-Карлос Торрес, генеральный директор Vacheron Constantin. – Но в этом и заключается экзистенциальная суть высокого часового искусства. Оно помогает не забывать, что время бесценно”. 

Этот станок ­начала XIX века просто украшает холл мануфактуры

Текст: Анастасия Углик

Фото: Reto Guntli; архивы пресс-служб

читайте также

Комментарии