Ремесло: стеклодувная фабрика Barovier & Toso

У раскаленных печей в цехах Barovier & Toso воздух плавится так, что даже венецианское сорокаградусное солнце кажется прохладным. В летние месяцы работа муранских стеклодувов начинается в семь утра и заканчивается к полудню – больше просто не выдержать. В таком ритме компания работает уже несколько веков. Точнее – с 1295 года.

На первом этаже этого здания работает частный музей стекла, принадлежащий семейству Баровьер.

Сегодня эта фабрика не только одна из самых ­известных, но и старейшая среди стекольных мануфактур. Само имя Баровьер успело стать в Венеции нарицательным, ведь именно мастер Анджело Баровьер в середине XV века первым добился кристальной чистоты стекла при выдувке. Об этом сообщает средневековый зодчий и историк Филарете в “Трактате об архитектуре” 1461 года.

Якопо Баровьер, ­генеральный директор Barovier & Toso.

Многие представители семьи Баровьер сами были маэстро. Они, выражаясь современным языком, осуществляли творческое руководство мастерской, стояли у печи и оставили после себя не только фантазийные наброски на пергаментной бумаге, но и многочисленные изобретения, которыми на Мурано пользуются до сих пор. “Сейчас времена изменились, каждый должен заниматься своим делом, – говорит мне нынешний генеральный директор фабрики Якопо Баровьер. – Я ­руковожу бизнесом, а мастера колдуют со стеклом. В технологическом отношении мы остаемся ремесленным производством, но с точки зрения организации дела Barovier & Toso – современная компания, работающая для клиентов из разных стран”.

Настольные лампы Marinaretti из ограниченной серии 10 штук по дизайну Паолы Навоне на тему светильника, который в 1927 году Эрколе Баровьер придумал для своего сына.

Парадокс, но в Венеции, за исклю­чением невнятной муниципальной коллекции, музея стекла как такового нет. “Поэтому частная коллекция нашей семьи открыта для посещений, – рассказывает синьор Баровьер. – Мансардный этаж палаццо Контарини полностью отдан под выставку, где можно проследить всю историю муранского стекла от Возрождения до наших дней”.

Мраморная плита  с гравировками различных “плечиков” люстр.

В этом музее хранятся работы и Эрколе Баровьера. В начале ХХ века он дал новый толчок стеклодувному производству: ему принадлежат многочисленные изобретения, в том числе запатентованные, а его художественные эксперименты были отмечены Гран-при на легендарной Всемирной выставке в Париже в 1937 году. Он, например, первым научился получать красный оттенок “корниоло” без использования золота и придумал технику окраски горячим методом без плавки, когда толстое стекло декорируют аппликациями, золотыми вкраплениями и пузырьками воздуха, ­добиваясь самых неожиданных декоративных эффектов.

Так выглядит склад пигментов, которые ­используются для окрашивания стекла.

Техника “руджада” – еще одно изобретение ­Эрколе Баровьера; для получения эффекта росы он покрывал еще горячее стекло сотнями слегка приплавленных осколков. Сегодня этот декор – одна из визитных карточек Barovier & Toso, наравне с люстрами из цветного стекла, тонкого, словно мыльные пузыри.

Люстра Alexandria.

Особенно славятся громадные многоярусные светильники со множеством лапок и подвесок. Причем помимо традиционных венецианских на фабрике делают еще и дизайнерские люстры, привлекая к сотрудничеству Паолу Навоне, Умберто Риву, Маттео Туна, Даниэлу Пуппу, Франко Раджи.

Светильник Manhattan по дизайну Алессандро Пивы.

Якопо Баровьер проводит меня через склад пигментов. Как и столетия назад, красители хранятся в деревянных ящичках с нашкрябанными на торце названиями. Кстати, сами названия за прошедшие века тоже не ­изменились. Отсюда мы попадаем в мастерские, где при температуре 1700 ºС из белого песка рождаются на свет самые удивительные формы.

Ассистент осво­бождает тигель от расплавленного стекла по окончании рабочего дня.

В цеху царит строгая иерархия. Только маэстро имеет право сидеть во время работы. Ему ассистируют четверо помощников: serviente, serventin, garzone и garzonetto – то есть “служивый”, “служка”, “подавальщик” и “мальчик”. Прозвища зависят не от возраста, а от разряда. И совсем не обязательно, что мальчик когда-нибудь станет маэстро. Чтобы продвигаться вверх, нужен не только опыт, но и талант.

Помощник-служивый готовит стекло к формовке.

У каждого помощника свои обязанности, а каждое движение рассчитано с точностью до миллиметра. Например, расстояние от печи до скамьи маэстро выверено веками – чтобы стекло при подаче не успело остыть, а сам мастер выжил в этом адском пекле. Деревянные инструменты приходится постоянно обмакивать в воду – при формовке стеклянная масса прожигает насквозь толстую дубовую лопатку служки, пока служивый поддувает следующую форму для мастера. Еще мгновение, и помощники меняются местами, а у маэстро в щипцах уже другой фрагмент будущего светильника.

Маэстро придает форму детали будущего светильника.

Эта молниеносная и молчаливая – никто не роняет ни слова – хореография напоминает по своей невообразимой слаженности смену колес болидов на пит-стопе “Формулы‑1”. Видимо, не зря на Мурано самым популярным туристским аттракционом служит виртуозное, буквально за минуту, изготовление красных лошадок, символов Ferrari.

Люстра Mood Taymyr, дизайн Франко Раджи.

Маэстро – царь и бог у своей печи и на своей piazza, площадке, на которую никто посторонний (и тем более из коллег) без особого разрешения ступить не может, и это правило неукоснительно соблюдается. На каждой пьяцце есть и свои талисманы, так называемые goti de fornasa, – причудливо декорированные разно­цветные бокалы для утоления жажды во время работы.

Маэстро и его помощники — служка и подавальщик — заняты изготовлением плафона.

Любой маэстро ревностно следит за тем, чтобы у его команды они были самые красивые. Уже по одним этим бокалам видно, что у каждого стеклодува свой почерк и свой неповторимый стиль. Поэтому и люстры, которые выходят из мастерских Barovier & Toso, уникальны.

Настольная  лампа Vania.

Текст: Елена Ильина

Фото: Guido clerici; архив пресс-службы
опубликовано в журнале №10 (89) октябрь 2010

читайте также

Комментарии