Ремесло: производитель ковров Sahrai Milano

Владельцы компании Sahrai сестра и брат Рана и Рамен Сахрай.

Вероятно, у каждого из нас есть представление о настоящих коврах – непременно как из сказки про Аладдина, на вес золота, от персидского падишаха или устилающих дорогу, скажем, в Тадж-Махал. Так размышляла я по дороге в офис Sahrai Milano. В гигантских стеклянных витринах шоу-рума марки на виа Манцони меня встретили ковры, небрежно обернутые вокруг манекенов. Мог ли прапрапрадед Раны Сахрай, в 1830‑е годы собиравший в окрестностях Тегерана первую коллекцию фирмы, представить себе, что почти двести лет спустя его правнуки выпустят ковер со знаменитым провокационным слоганом: “Gianfranco Ferré is not dead. Fashion system is”?

Здание фабрики в Непале. Здесь работают около двухсот человек.

Здание фабрики в Непале. Здесь работают около двухсот человек.

Видимо, в этом и есть квинтэссенция постмодернизма. Мы увлекаемся молекулярной кухней, посещаем перформанс Марины Абрамович, живем в квартире с мебелью от Антонио Читтерио или Armani Casa. Но в гостиную, где по вечерам будем играть вместе с детьми в PlayStation, хотим купить персидский ковер.

Ворс готового ковра разрезают специальными ножницами, и получается рельефный рисунок.

Ворс готового ковра разрезают специальными ножницами, и получается рельефный рисунок.

В дизайн-бюро Sahrai не только разрабатывают собственные узоры, но и переосмысливают восточные орнаменты, анималистические принты и классические французские обюссоны и савонери, создают новые колористические палитры. “Мы следим за тенденциями, но не всегда следуем им”, – признается Антонио Трикарико, управляющий миланским шоу-румом.

На каждый ковер, сотканный на фаб­риках Sahrai Milano, пришивают лейбл.

На каждый ковер, сотканный на фаб­риках Sahrai Milano, пришивают лейбл.

Дизайн ковров со временем меняется, а вот техника производства – нет: все делается вручную. Фабрики, воплощающие замыслы Sahrai Milano в жизнь, расположены в Индии, Тибете, Непале и Иране.

В среднем над одним ковром трудятся два мастера в течение ­пяти-шести месяцев.

В среднем над одним ковром трудятся два мастера в течение ­пяти-шести месяцев.

На производстве работают в основном женщины (считается, что мужчинам не хватает терпения ткать одно изделие по полгода). Нити основы натягивают на специальную раму, и несколько мастериц кропотливо воссоздают узор, проецируемый с помощью компьютера (единственная дань научно-техническому прогрессу).

Перед мастером висит палитра исполь­зуемых нитей.

Перед мастером висит палитра исполь­зуемых нитей.

Готовый ковер дважды моют специальными средствами для закрепления краски и сушат на солнце – так он обретает свой естественный оттенок и романтичную “печать времени”.

Процесс производства ковров прост и не менялся веками: горизонтальные нити утка переплетаются с вертикальными нитями основы.

Процесс производства ковров прост и не менялся веками: горизонтальные нити утка переплетаются с вертикальными нитями основы.

Последний этап – работа с ворсом. Нити разрезаются специальными ножницами, ими же при необходимости прорезаются контуры и детали рельефного орнамента. Ножницы ничуть не изменились за века, и точно такие же вы найдете в этнографических музеях. В свое время коврам Sahrai Milano там тоже будет самое место.

В коврах обычная плотность узелков на один квадратный метр — 1,5 млн.

В коврах обычная плотность узелков на один квадратный метр — 1,5 млн.

Мастер вручную пришивает к ковру тканую подкладку.

Мастер вручную пришивает к ковру тканую подкладку.

  • Ковер Arghavan, шерсть, шелк.
  • Ковер Asseman, шерсть.
  • Ковер Ezzat,  шерсть и шелк.
  • Ковер Pompadour, шерсть, шелк.
  • Текст: Елена Карцева

    Фото: архив пресс-службы
    опубликовано в журнале №10 (133) ОКТЯБРЬ 2014

    Комментарии