Мнение: Ирина Нахова

Ирина Нахова, представляющая Россию на Венецианской биеннале этого года, рассказала нам о жизни искусства в интерьере — домашнем и выставочном.

Ирина Нахова на фоне своей инсталляции на верхнем этаже Павильона России в Джардини-ди-Биеннале в Венеции.

Ирина Нахова на фоне своей инсталляции на верхнем этаже Павильона России в Джардини-ди-Биеннале в Венеции.

Любой пересказ творческой биографии Ирины Наховой, как правило, начинается с упоминания ее “Комнат” — серии тотальных инсталляций, в которые она превращала одну из комнат собственной квартиры. 

“Комната № 5”, созданная в квартире Наховой в 1988 году и воспроизведенная на выставке “ИсKUNSTво: Москва–Берлин” в Берлине в том же 1988-м.

“Комната № 5”, созданная в квартире Наховой в 1988 году и воспроизведенная на выставке “ИсKUNSTво: Москва–Берлин” в Берлине в том же 1988-м.

“Начало 1980-х для меня было ужасным временем: казалось, что настала окончательная стагнация, что ничего никогда не изменится, — рассказывает художница. — Первая “Комната” появилась просто от отчаяния: был нестерпимый импульс переделать хоть что-нибудь. Хотя бы пространство собственного жилища”.

Инсталляция “Что я видел”, 1997 год.

Инсталляция “Что я видел”, 1997 год.

Жилище для Наховой — это прежде всего рабочая зона: “У меня вплоть до недавнего времени не было отдельной мастерской. Я работала дома, в большой комнате, а в маленькой, где я спала, был склад работ. И все остальные функции дома подчинены работе. Это привычка, и изменить ее, наверно, уже невозможно”. В мастерской, по словам художницы, ей нужны абсолютно пустые стены вокруг. 

В этом году Русский павильон на биеннале вернул себе исторический зеленый цвет.

В этом году Русский павильон на биеннале вернул себе исторический зеленый цвет.

В каком контексте окажется произведение потом — вопрос другой: “Я не думаю о том, как мои работы могут выглядеть в чужом жилом интерьере — как правило, я их вижу в музейном или выставочном пространстве. Так что тут важно только то, удачно или неудачно сделана экспозиция. Но я очень хорошо помню, какие удивительные вещи придумывали у себя дома старые московские коллекционеры. Например, в начале 1970-х я побывала у Глезера (Александр Глезер — критик и коллекционер, один из инициаторов “Бульдозерной выставки”. — Прим. AD). Он жил в маленькой трехкомнатной квартире — там по стенам были сделаны раздвижные панели в два или три слоя, и на них висела потрясающая коллекция. Иначе ее просто невозможно было разместить”.

Основной зал инсталляции “Зеленый павильон” отсылает к работе Ирины “Основные цвета 2” (2003).

Основной зал инсталляции “Зеленый павильон” отсылает к работе Ирины “Основные цвета 2” (2003).

Вписать придуманную для Венеции экспозицию в пространство щусевского павильона, объединив пять очень разных пространств, было задачей трудной, но благодарной: “Мне кажется, экспозиция в итоге действительно работает с архитектурой, с пространством, и это важно. Должна признаться, что этого я не видела больше почти нигде на биеннале”.

Огромная, 2,5 метра в диаметре, голова в противогазе — часть инсталляции на биеннале.

Огромная, 2,5 метра в диаметре, голова в противогазе — часть инсталляции на биеннале.

Беседовал Сергей Ходнев

Фото: Stella Art foundation; наташа польская; архивы пресс-служб
опубликовано в журнале №7 (141) Июль 2015

Комментарии