Выставка Валерия Кошлякова в Москве

10 сентября в Музее русского импрессионизма открывается мультимедийная выставка художника Валерия Кошлякова.

Название нового выставочного проекта Валерия Кошлякова, “Элизии”, — шкатулка с двойным дном. Элизия, во-первых, термин из языкознания: так называется выпадение звука при произношении, как в русском “чтоб” (вместо “чтобы”) или “уж” (вместо “уже”). Или, если переводить речь на всегда близкие сердцу Кошлякова античные реалии, как в латинской поэзии. Ну вот, скажем, последняя строчка Катулла из насмешливого дифирамба Цицерону: “Quanto tu optimus omnium patronus”. Если ее прочитать по обычным правилам, в размер фалекейского стиха она никак не уложится, но в стихах свои законы, и в слове “tu” при чтении отпадает последняя гласная — получается “кванто т'оптимус”.

Художник Валерий Кошляков

Художник Валерий Кошляков

Во-вторых, тут наверняка подразумевается Элизий, он же Элизиум, он же Елисейские поля, место посмертного блаженства героев. Беспечальное и бестелесное бессмертие классической мифологии — не совсем кошляковская тема, поэтому рискну предположить, что возможная ассоциация тут скорее с Тютчевым: “Душа моя, Элизиум теней, // Что общего меж жизнью и тобою! // Меж вами, призраки минувших, лучших дней // И сей бесчувственной толпою?..”

Сам художник, описывая идею выставки, к “призракам минувших, лучших дней” отсылается вполне отчетливо: “Следы исчезновений. Описание небытия и мест обитания знакомых нам, отжитых образов. Руины и сон, представленные в жанре помпейских фантасмагорий, но только вместо античной обожествленной природы выступает природа человеческая. Это пространства городов, архитектура различных зданий”.

Фрагмент инсталляции Элизиум, 2016, холст, темпера, дерево.

Фрагмент инсталляции Элизиум, 2016, холст, темпера, дерево.

Руины и грандиозная архитектура, реальная и фантасмагорическая, — сквозные сюжеты в творчестве Кошлякова. В этом смысле за ним стоит огромная традиция и прежде всего поздний XVIII век с его культом древностей, элегической любовью к развалинам и величественными архитектурными ведутами. Тогда, впрочем, это возвышенное, эрудированное и насыщенное сложными психологическими обертонами любование руинами постепенно свелось к гладко-сентиментальным банальностям, наподобие “Храма уединенного размышления” в усадьбе Манилова.

Вместо виртуозного штриха гравюр Пиранези и математически точной перспективы Беллотто у Кошлякова возникает намеренная грубость технических приемов. Композиция беспокойная, иногда коллажная, мазки резкие, разные планы слоятся и наплывают друг на друга. Где-то обильные потеки, где-то проступает текстура негрунтованного гофрокартона. Наконец, еще один знаменитый кошляковский прием – “живопись” кусочками скотча, из которых складываются все те же фантасмагорические панно.

"Юноша с Помпейской фрески", 2016, холст, темпера, 70 х 70 см Проект Элизии.

Но тем острее и настойчивее становятся те переживания, которые, собственно, и в восемнадцатом столетии связывались со всей этой образностью. Утрата. Чувство жестокости времени. Несбыточность. Прошлое, которое не столько сладостно, сколько грозно и непонятно. Бренность, которая одолевает даже самый гордый человеческий замысел. И тут же — ощущение того, что вещь величественная и благородная даже разрушается величественно.

Фрагмент инсталляции Элизиум, 2016.

Фрагмент инсталляции Элизиум, 2016.

“Элизии”, вдохновленные в первую очередь Помпеями и помпейским искусством, работают с этими темами и образами масштабно, это не академическая выставка с чинной развеской картин по стенам. Задача проекта — втянуть зрителя в переживание, создав для живописи и скульптур специфическую среду. Поэтому интерьер Музея русского импрессионизма не узнать, и основная инсталляция скрывает от посетителя те мультимедийные чудеса, которые музей с такой гордостью презентовал во время своего открытия. Выставка, над которой работал авторитетный итальянский куратор Данило Эккер, сделана специально для музея Бориса Минца. Только часть ее в следующем году будет демонстрироваться на Венецианской биеннале, и можно не сомневаться, что в контексты Венеции, которая тоже вполне себе “Элизиум теней”, кошляковские “следы исчезновений” будут смотреться не менее уместно. 

Музей русского импрессионизма, открытый в этом году на территории бывшей кондитерской фабрики

Музей русского импрессионизма, открытый в этом году на территории бывшей кондитерской фабрики "Большевик". Проект здания разработало бюро John McAslan + Partners.

Когда: 10 сентября — 27 ноября 2016 года
Где: Москва, Ленинградский проспект, д. 15, стр. 11, Музей русского импрессионизма

Текст: Павел Галяшкин

Комментарии