intervyu-s-nikolasom-grimshou
Архитектура

Интервью с Николасом Гримшоу

Сэр Николас Гримшоу – один из крупнейших архитекторов мира, автор глобального экологического парка Eden Project и хайтековской реконструкции старинного вокзала Ватерлоо, которая в свое время наделала много шума. По всем меркам офис его должен был располагаться в сверкающем модернистском небоскребе – желательно его собственной постройки. Ничего подобного. Офис Гримшоу находится на Конвей-стрит – крошечной, невероятно тихой улочке в центре Лондона, в районе Риджентс-парка: утром в пятницу на ней нет буквально ни души. Дома – “рядовая застройка XIX века”: скромные, в два-три этажа, аккуратные. Мастерская Гримшоу выделяется едва-едва: такой же маленький, сдержанных пропорций домик, только фасад из стекла и металла. И большое витринное окно, за которым видны длинные столы с архитектурными макетами.

, обновлено 20 Сентября 2018
AD Magazine

Сэр Николас Гримшоу – один из крупнейших архитекторов мира, автор глобального экологического парка Eden Project и хайтековской реконструкции старинного вокзала Ватерлоо, которая в свое время наделала много шума.

Интервью с Николасом Гримшоу - фото 1
Панорама Eden Project (2001). Купола, под которыми создан микроклимат для растений из тропиков или Средиземноморья, сделаны из термопластика.

По всем меркам офис его должен был располагаться в сверкающем модернистском небоскребе – желательно его собственной постройки. Ничего подобного. Офис Гримшоу находится на Конвей-стрит – крошечной, невероятно тихой улочке в центре Лондона, в районе Риджентс-парка: утром в пятницу на ней нет буквально ни души. Дома – “рядовая застройка XIX века”: скромные, в два-три этажа, аккуратные. Мастерская Гримшоу выделяется едва-едва: такой же маленький, сдержанных пропорций домик, только фасад из стекла и металла. И большое витринное окно, за которым видны длинные столы с архитектурными макетами.

Интервью с Николасом Гримшоу - фото 2

При виде меня Гримшоу сразу начинает улыбаться. Красотой он не блещет, но обаяния ему не занимать: у него очень приятные, мягкие светло-голубые глаза за толстыми стеклами очков. Мы идем наверх, в его кабинет. Он просит секретаршу принести ему капучино из ближайшей кофейни и на протяжении всей встречи тянет его через соломинку, не снимая крышки. Мы беседуем около полутора часов – он все время шутит, отвлекается, задает мне вопросы о России. Простой, как правда – в  отличие от своей архитектуры.

Есть расхожее выражение про железный кулак в лайковой перчатке. Архитектура Гримшоу – обратный случай: на вид она сухая и жесткая, но внутри скрыта какая-то приятная неожиданность, что-то, придающее объекту мягкость и теплоту. Под холодными стеклянными куполами Eden Project цветут тропические растения.

Интервью с Николасом Гримшоу - фото 3
Пространство под одним из куполов самой знаменитой постройки Гримшоу – экологического центра Eden Project (“Райский проект”) в Корнуолле (2001). Это экологический парк развлечений, в котором под тепличными куполами собраны тысячи видов растений со всего мира.

Во дворе штаб-квартиры Rolls-Royce плещется озерцо. Гостиная прозрачного модернистского частного дома Spine House в Германии (журнал AD печатал его в сентябре 2003 года) прячется в деревянной трубе, которую хозяева называют “уютной, как утроба матери”.

Интервью с Николасом Гримшоу - фото 4
Spine House в Германии Гримшоу построил в 2000 году. Это единственный в практике архитектора частный дом. В бочкообразной деревянной конструкции, поставленной на красные метал­лические ножки, скрыта гостиная.

Мой первый вопрос – как раз про Spine House: насколько единственный частный дом в практике Гримшоу соотносится с его представлениями об устройстве жилого пространства?

– Ну, это был необычный дом, сделанный для конкретных людей. Молодая пара буквально убивала себя работой в  семейном бизнесе: вставали в шесть, ехали в офис, в девять – домой, по дороге пиццу перехватывали. Я им сказал: “Ребята, вам надо расслабиться. Найдите хорошее место – и я построю вам дом”. Этот дом полностью изменил их жизнь: они стали больше отдыхать, устраивать вечеринки.

– А вы сами стали бы жить в таком доме?

Гримшоу улыбается:

– В Англии очень суровые правила частного строительства – необычный дом построить сложно. Недавно, правда, вышел закон, разрешающий всякие эксперименты, но только в сельской местности, чтобы соседям глаза не мозолить. Я  же предпочитаю жить в городе – и в пешеходной доступности от работы. Когда-то мы с женой жили в пентхаусе дома на Парк-роуд, который я сам спроектировал.

Интервью с Николасом Гримшоу - фото 5
Жилой дом Park Road

Это был мой второй проект, строили его очень дешево, а теперь он внесен в список памятников архитектуры. Там было здорово – виды потрясающие. Мы провели там шесть лет, но потом у нас появились дети, и пришлось спускаться с небес на землю. Теперь у меня дом тут, рядом, на другой стороне парка. С виду – очень традиционный, стоит на тихой площади. Интерьер довольно необычный. Но главное – на работу я хожу пешком.

Судя по всему, интерес и внимание к “человеческому фактору” в проектах Гримшоу берут начало в разумном эгоизме: действует старый добрый принцип “поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой”. Он очень внимателен к деталям своих проектов – в его бюро есть специальное отделение промышленного дизайна, которое проектирует “мелочовку” для каждого объекта. Пример их работы – тут же, рядом: лестница, ведущая на второй этаж офиса. Гримшоу поясняет:

– Это естественно: нельзя остановиться лишь на общих контурах здания, нужно проектировать от большого к малому. Другое дело, что это не всегда удается. Мы тут построили банк в центре города, и я предложил директорам сделать для них и интерьеры. Так мне сказали, что они принципиально никогда не допускают к этой работе авторов зданий: мол, вы не думаете о том, как должен работать офис, а просто расставляете столы так, чтобы можно было смотреть на красивые виды из окон. Но глупо же сначала тратить огромные деньги на офисное здание, а потом портить его плохим дизайном. Когда архитектор делает все в здании от начала до конца – конечно, учитывая при этом мнение клиента, – результат будет гораздо лучше. От объекта появляется ощущение целостности, которое ничем не заменишь. Фрэнк Ллойд Райт – я, кстати, большой его поклонник – прекрасно это понимал. Услышать похвалу Райту от архитектора, которого считают мастером хай-тека (в его особой, “экологической” разновидности), – неожиданность. Но Гримшоу со скепсисом относится к стилистическим ярлыкам:

– Все зависит от того, что считать хай-теком. Хрустальный дворец был возведен из сборных элементов. Это хай-тек? А “Железный мост”, построенный в XVIII веке? Если да, тогда я не против, чтобы и мою архитектуру считали хай-теком.

Интервью с Николасом Гримшоу - фото 6
Национальный центр космических исследований в Лейстере построен в 2001 году.

Но  в моей работе большее значение имеют внимание к новым технологиям и экологические соображения. Одно из моих любимых зданий – Британский павильон на Expo 1990 в Севилье: мы там использовали энергию солнца, чтобы качать воду, которая охлаждала стены здания. Севилья – самый жаркий город Европы, и там такие батареи оказались экономичнее, чем обычное кондиционирование.

Работа Гримшоу – часть интересного явления в английской архитектуре. Судите сами: после войны в Британии почему-то народилась масса хороших архитекторов. Фостер, Роджерс, Гримшоу – все это одно поколение. И это только сливки: судя по высокому качеству городской среды, менее известные коллеги не уступают им в профессионализме. Я излагаю свою точку зрения Гримшоу – что он думает об этом?

– Я думаю, что вы правы, у нас действительно есть приличные архитекторы. И причин тут две. Во-первых, британская инженерная традиция, исторически высокое качество строительства и инновационных идей. Подумайте, ведь у нас за плечами опыт застройки колоний – прокладка, например, железных дорог в Индии или Бразилии. Мы – нация инженеров: любим показывать и смотреть, как “работают” конструкции. Во-вторых, сыграла свою роль бедность, с которой мы столкнулись после Второй мировой. Строить нужно было много, особенно муниципального жилья, материалов и денег не хватало. Хотелось добиться максимального эффекта минимумом средств. Это развивает воображение. Этим мы кардинально отличаемся от Америки. Америка – страна гипсокартонных стен и подвесных потолков, архитектура там вся фасадная и временная, как декорация. Никто и не думает, что рядовой дом простоит больше пяти лет. Для нас это немыслимо: существующие здания – как природные ресурсы, их тоже надо экономить.

Одна из самых известных работ Гримшоу, вокзал Ватерлоо, как раз была связана с реконструкцией старого здания.

Интервью с Николасом Гримшоу - фото 7

Обошелся он с ним лихо: пристроил к историческому терминалу огромную блестящую “гусеницу”. Что он вообще думает о сохранении исторической среды?

– Я убежден, что архитектор должен строить современные вещи. Нет ничего хуже робкого компромисса между модернизмом и попыткой “заморозить” памятник архитектуры. Сносить старые здания – грешно, лучше дать им новую жизнь. Но делать это надо в духе своей эпохи, без стилизаций. “Попасть” в контекст можно и по-другому, за счет соотношения света и тени, пустоты и объемов, пропорций и материалов. Исторической среды настолько чувствительной, чтобы в нее совсем нельзя было вмешаться, не бывает. Надо просто построить очень хорошее здание. Беседовала Евгения Микулина

Читайте также