Портрет: архитектор Тойо Ито

С японским архитектором, притцкеровским лауреатом, молодым 72-летним Тойо Ито встретился Алексей Тарханов (“Коммерсантъ”).
Ито Тойо интервью и выдающиеся работы японского архитектора

Тойо Ито родился 1 июня 1941 года в Сеуле (Корея). С 1943 года живет в Японии, в Токио. В 1965 году окончил Токийский университет. С 1971-го глава Toyo Ito & Associates, Architects. В этом году получил Притцкеровскую премию. Среди наград — Императорская премия, золотая медаль RIBA, “Золотые львы” Венецианской биеннале.

Iwan Baan; Edmund Sumner/VIEW/ARTUR IMAGES; José Miguel Hernández/ARTUR IMAGES, Tsuncho Asada; Christian Richters/VIEW/ARTUR IMAGES; Yoshiaki Tsutsui, Архив пресс-службы

Тойо Ито плохо понимает мой вопрос. Над формулировкой мучаются уже два переводчика. Повторяем так и этак, не помогает. А всего-то нужен ответ, почему так влиятельна японская архитектура и что это за тайна такая, которой с детства владеют все японские архитекторы. Всё-таки Ито – шестой японец, получивший главную архитектурную награду мира после Кензо Танге в 1987-м, Фумихико Маки в 1993‑м, Тадао Андо в 1995-м и Кадзуё Сэдзимы с Рюэ Нисидзавой в 2010-м.

Самая крупная и самая необычная работа Тойо Ито — стадион на Тайване (2009). Он не только повторяет изгибы обтекающих остров волн, он еще и несет на себе 8844 солнечные батареи, обеспечивая 80 % потребности соседних районов в электричестве

Iwan Baan; Edmund Sumner/VIEW/ARTUR IMAGES; José Miguel Hernández/ARTUR IMAGES, Tsuncho Asada; Christian Richters/VIEW/ARTUR IMAGES; Yoshiaki Tsutsui, Архив пресс-службы

Наконец-то я понимаю, что вопрос мой ему совершенно ясен, а вот ответ не совсем. Он, похоже, размышляет, не щелкнуть ли меня по лбу карандашом, который вертит в руках. Мой собеседник совершенно не готов признать себя типичным японским архитектором и отвечать за всех своих коллег и компатриотов. Тут я вспоминаю не вошедший в фильм кусочек из сценария “Мимино”, где японские туристы, глядя на Вахтанга Кикабидзе и Фрунзика Мкртчяна, удивляются: “Эти русские все на одно лицо”.

Алюминиевый дом (1971) — первый осуществленный проект Тойо Ито. Двухэтажный частный дом со спальней на втором этаже площадью не превосходит небольшую квартиру (58 м²), но отличается замечательным пространством. Он построен из дерева и обшит алюминиевыми листами. Нечто вроде огромного оригами

Iwan Baan; Edmund Sumner/VIEW/ARTUR IMAGES; José Miguel Hernández/ARTUR IMAGES, Tsuncho Asada; Christian Richters/VIEW/ARTUR IMAGES; Yoshiaki Tsutsui, Архив пресс-службы

– Я не знаю, как у вас, – говорит он мне наконец, – а у нас в Японии бытует мнение, что мы совершенно разные. Мы одинаковые, только если смотреть со стороны.

– Неужели ничего общего?

– Кое-что общее есть. Это свойственная нашей культуре приверженность минимализму. Чистота линий, чистота пространства. Но тут есть и опасность. Можно очистить и сделать всё прозрачным до такой степени, что из этих стен захочется убрать человека. Тогда будет еще чище и прозрачнее.

Алюминиевый дом (1971)

Iwan Baan; Edmund Sumner/VIEW/ARTUR IMAGES; José Miguel Hernández/ARTUR IMAGES, Tsuncho Asada; Christian Richters/VIEW/ARTUR IMAGES; Yoshiaki Tsutsui, Архив пресс-службы

Он вежливо улыбается. Ему семьдесят два года, но на вид примерно сорок. Он не носит, как все знаменитые архитекторы, форменный черный пиджак, а приходит на встречу в забавной рубашечке в черных точках, на носу – очки в белой оправе. Ито не боится моды – всё-таки его дочь издает японский Vogue, а сам он с удовольствием работает с модными марками, выбирая те, что ему ближе. Он построил в токийском Омотэсандо здание магазина для итальянцев из Tod’s, а сейчас завершил новый павильон для Hermès на часовой ярмарке в Базеле.

Сборно-разборный павильон Hermès на Базельской часовой ярмарке, возведенный под крышей выставочного зала Baselworld, был открыт в мае. Многие часовые марки в этом году соревновались, чей павильон окажется красивее, и, по общему мнению, работе Тойо Ито не было равных

Iwan Baan; Edmund Sumner/VIEW/ARTUR IMAGES; José Miguel Hernández/ARTUR IMAGES, Tsuncho Asada; Christian Richters/VIEW/ARTUR IMAGES; Yoshiaki Tsutsui, Архив пресс-службы

Я спрашиваю арт-директора Hermès Пьер-Алексиса Дюма, почему выбор пал именно на Тойо Ито, и он рассказывает мне историю о том, как должно было состояться заседание жюри, на котором Ито председательствовал: “Жюри собиралось 12 марта 2011 года, а 11 марта, накануне, Япония испытала землетрясение и цунами. Я был готов отменить заседание, но он ни себе, ни нам этого не позволил и прибыл вовремя. Мало того что я считаю его гениальным архитектором, он еще и фантастический человек”.

Сборно-разборный павильон Hermès на Базельской часовой ярмарке

Iwan Baan; Edmund Sumner/VIEW/ARTUR IMAGES; José Miguel Hernández/ARTUR IMAGES, Tsuncho Asada; Christian Richters/VIEW/ARTUR IMAGES; Yoshiaki Tsutsui, Архив пресс-службы

Тойо Ито переводит разговор: “Я и не думал, что стану архитектором, я больше увлекался спортом”. Он любил бейсбол, но всё-таки карьера бейсболиста для японца почти невозможна. Здесь не дотянешься до лучших, то ли дело в архитектуре, где они быстро обыграли и европейцев, и американцев.

Музей архитектуры Тойо Ито на острове Омисима — сам себе экспонат. Кроме выставочных залов в комплекс включена “Серебряная хижина”, собственный дом архитектора 1980-х годов, перенесенный из Токио

Iwan Baan; Edmund Sumner/VIEW/ARTUR IMAGES; José Miguel Hernández/ARTUR IMAGES, Tsuncho Asada; Christian Richters/VIEW/ARTUR IMAGES; Yoshiaki Tsutsui, Архив пресс-службы

Ито был рожден в Корее, в городе Сеуле, который с 1910-го по 1945-й находился под управлением Японии. Токио он увидел в два года, в 1943-м, когда семья вернулась в Японию. Архитектурой заинтересовался десять лет спустя, когда приехавший из Штатов ученик Марселя Брёйера, японский архитектор Ёсинобу Асихара, проектировал для его матери семейный дом.

Жемчужиной корпорации Mikimoto стала построенная Ито в Гиндзе 10-этажная башня Mikimoto 2 (2005), в которой размещены магазины, торгующие выращенным жемчугом, выставочные залы и даже свадебный салон

Iwan Baan; Edmund Sumner/VIEW/ARTUR IMAGES; José Miguel Hernández/ARTUR IMAGES, Tsuncho Asada; Christian Richters/VIEW/ARTUR IMAGES; Yoshiaki Tsutsui, Архив пресс-службы

Ито окончил Токийский университет, как и многие его соотечественники и предшественники по Притцкеру. Но на вопрос, посоветовал бы он сейчас молодому человеку туда поступать, отвечает мне: “Нет, конечно. В Японии сейчас сложно с архитектурой. Другие страны Азии давно впереди”. Он сам кого хочешь научит – многие считают его своим учителем. Когда я говорил с Кадзуё Сэдзимой, она в качестве главных своих университетов назвала работу в мастерской у Тойо Ито. Я напоминаю о ней мастеру, и он с удовольствием отдает комплимент: “Сэдзима прямо-таки помешана на простоте, мало я знаю людей, способных так соединить материальное и абстрактное”.

Театр Дза-Коэндзи в Токио (2009) — культурный центр района Сугинами. Он объединяет театральный зал, библиотеку и кафе и напоминает шатер комедиантов — образ, кстати говоря, куда более европейский, чем от Ито можно было бы ожидать

Iwan Baan; Edmund Sumner/VIEW/ARTUR IMAGES; José Miguel Hernández/ARTUR IMAGES, Tsuncho Asada; Christian Richters/VIEW/ARTUR IMAGES; Yoshiaki Tsutsui, Архив пресс-службы

Первыми заказами были дома для знакомых и родственников. Об Ито заговорили после того, как в 1976-м он построил для своей старшей сестры виллу White U – белое одноэтажное здание с двумя спальнями по концам коридора, завернутого вокруг внутреннего дворика. О том, что это памятник архитектуры, он предупредить хозяев забыл, дом снесли через двадцать лет.

Театр Дза-Коэндзи в Токио (2009)

Iwan Baan; Edmund Sumner/VIEW/ARTUR IMAGES; José Miguel Hernández/ARTUR IMAGES, Tsuncho Asada; Christian Richters/VIEW/ARTUR IMAGES; Yoshiaki Tsutsui, Архив пресс-службы

Первая архитектурная мастерская Ито называлась Urban Robot, или Urbot, но вскоре его имя стало отличной вывеской, и название изменилось на Toyo Ito & Associates, Architects. Как бы он ни открещивался от общей биографии, он вместе со всеми испытал влияние самого мощного движения современной национальной архитектуры – японского метаболизма. В годы экономического чуда архитекторы проектировали Японию точно так же, как собственный дом. Метаболисты создавали хребет мегалополисов, как костяк динозавра.

Библиотека Университета искусств Тама в Токио — впечатляющее арочное пространство и замечательная конструкция (толщина бетона всего 20 см), просчитанная постоянным соавтором Ито инженером Мицуро Сасаки

Iwan Baan; Edmund Sumner/VIEW/ARTUR IMAGES; José Miguel Hernández/ARTUR IMAGES, Tsuncho Asada; Christian Richters/VIEW/ARTUR IMAGES; Yoshiaki Tsutsui, Архив пресс-службы

Мне кажется, что до сих пор японские архитекторы не могут излечиться от разочарования, пришедшего, когда динозавр сдох. У Тойо Ито теперь самое пессимистическое мнение о современном городе: “Природа меняется ежечасно, а архитектура стремится застыть на века. Одно и то же решение воспроизводится повсюду. Железо, бетон, прямоугольный каркас сделали все города похожими друг на друга”.

Библиотека Университета искусств Тама в Токио

Iwan Baan; Edmund Sumner/VIEW/ARTUR IMAGES; José Miguel Hernández/ARTUR IMAGES, Tsuncho Asada; Christian Richters/VIEW/ARTUR IMAGES; Yoshiaki Tsutsui, Архив пресс-службы

Землетрясение 2011 года – это месть природы людям, считавшим себя ее хозяевами. Он предлагает воспользоваться этим уроком и снова примирить архитектуру с природой и обществом: “Иначе критерием успеха будет только одно – оригинальность замысла. Никого не интересует, где будет стоять здание и кому оно будет служить”.

Башня Porta Fira в Барселоне (2003–2010) в 2010-м была признана на конкурсе Emporis Skyscraper Award самым красивым небоскребом мира. Отель и офисный корпус высотой всего 113 м обошли конкурента — 828-метрового дубайского монстра “Бурдж-Халифа”

Iwan Baan; Edmund Sumner/VIEW/ARTUR IMAGES; José Miguel Hernández/ARTUR IMAGES, Tsuncho Asada; Christian Richters/VIEW/ARTUR IMAGES; Yoshiaki Tsutsui, Архив пресс-службы

После землетрясения и цунами он отправился в пострадавшие районы, чтобы выстроить там “общие дома”, центры, где жители могли бы проводить время друг с другом. Это его мечта – заставить людей общаться, он смеется над привычкой своих молодых сотрудников переписываться по электронной почте из одного угла комнаты в другой.

Башня Porta Fira в Барселоне (2003–2010)

Iwan Baan; Edmund Sumner/VIEW/ARTUR IMAGES; José Miguel Hernández/ARTUR IMAGES, Tsuncho Asada; Christian Richters/VIEW/ARTUR IMAGES; Yoshiaki Tsutsui, Архив пресс-службы

Любопытно, но этот новый изобретенный им тип здания, премированный “Золотым львом” на Венецианской биеннале, напоминает мне советские сельские клубы. Ито не удивляется моему сравнению, и мы вместе решаем, что, возможно, тайна японской архитектуры как раз и состоит в том, что там, где европеец блеснет решением, японец просто поставит задачу.

Ритуальный зал муниципального кладбища в Гифу (2004–2006) называется “Лес медитации” и похож скорее на храм, чем на крематорий

Iwan Baan; Edmund Sumner/VIEW/ARTUR IMAGES; José Miguel Hernández/ARTUR IMAGES, Tsuncho Asada; Christian Richters/VIEW/ARTUR IMAGES; Yoshiaki Tsutsui, Архив пресс-службы

Фото: Iwan Baan; Edmund Sumner/VIEW/ARTUR IMAGES; José Miguel Hernández/ARTUR IMAGES, Tsuncho Asada; Christian Richters/VIEW/ARTUR IMAGES; Yoshiaki Tsutsui, Архив пресс-службы