Интервью с Клето Мунари: творческий путь и главные проекты дизайнера

Основательница галереи коллекционного дизайна MIRRA Ирина Могилатова поговорила с иконой mid-century дизайна Клето Мунари.

Дизайнер Клето Мунари основал свою компанию в 1970-х, и с тех пор не останавливался поиске, развитии и исследовании новых форм. Путь Клето начинался с малых форм – ювелирных изделий, часов, столовых приборов. Затем к этому прибавились стекло, керамика, кожа, а к именам, с которыми Клето сотрудничал, – Джо Понти, Гае Ауленти, Вико Маджистретти, Алессандро Мендини, Марко Дзанузо и другие. Все о сотрудничестве с великими дизайнерам прошлого века и собственном творческом пути Клето рассказал в этом интервью.

— Клето, сейчас вы известны миру как мэтр итальянского дизайна, многие из предметов которого выставляются в лучших музеях мира, но с чего начиналась ваша карьера?

Мой путь в мире дизайна начался, когда мне было 40 лет. Свое увлечение архитектурой и дизайном я тогда подкреплял походами на миланские выставки, где примерно в 1968 году, мне удалось познакомиться с Джо Понти, Этторе Соттсассом и Марко Занусо. Спустя короткое время эти походы стали нашим совместным времяпрепровождением. После многочисленных мероприятий мы всегда направлялись в легендарный бар Giamaica, который был своеобразной меккой для творческой элиты того времени. Именно там, в компании Понти, мне удалось подружиться с братьями Кастильони, Лучо Фонтана и всем миром итальянского дизайна, прежде чем я начал с ними рабочие отношения.

Портрет Клето Мунари.

В 1970 году я начал свой бизнес по производству оловянных изделий, но быстро осознал, что работа с этим материалом не подходит для производства современных и инновационных предметов. Спустя 2 года я вернулся в родную Виченцу и стал заниматься производством предметов из серебра и металла. Там же я познакомился с Карло Скарпой, встреча с которым стала судьбоносной в моей карьере.

Портрет Клето Мунари.

— Почему именно встречу с Карло Скарпой вы считаете переломной?

Я встретил профессора Скарпу в 1973 году – мы были приглашены к нему домой на ужин. На следующий день я уже был в его студии и пробыл там до самого вечера. Это вошло в привычку. В течении нескольких лет, пока Скарпа был в Виченце, я целыми днями находился в его студии, наблюдая за его креативным процессом. Одна лишь библиотека в его доме насчитывала десять тысяч книг по архитектуре и искусству, так что наше времяпрепровождение способствовало развитию моего творческого потенциала. Позже я стал приносить ему свои эскизы, которые я иногда также показывал Этторе Соттсассу, и начал изготовление собственных прототипов.

Клето Мунари и Карло Скарпа, 1972 год.

Благодаря дружбе с профессором Скарпой, я погрузился в мир дизайна с головой, путешествуя по Скандинавии, чтобы встретиться с такими величайшими мастерами, как Алвар Аалто и Тимо Сарпанева. Наконец в 1977 году мы вместе разработали мои первые предметы – столовые приборы, которые стали для меня своего рода "passepartout". У меня ушли годы на то, чтобы завоевать авторитет профессионального сообщества, и именно благодаря этой коллекции со Скарпой для меня открылись многие двери в мире дизайна.

Столовые предметы Карло Скарпа для Клето Мунари, 1977 год.

Я искренне благодарен судьбе за нашу встречу. В 1978 году, когда я был в США, я попросил Энди Уорхола нарисовать портрет Скарпы в честь нашей большой дружбы. Уорхол и Скарпа познакомились в Harris Bar в Венеции несколькими годами ранее, и Карло Скарпа с энтузиазмом воспринял мою идею, так как очень восхищался эклектизмом этого молодого американского художника. К сожалению, когда портрет был закончен, Карло Скарпа уже ушел из жизни. Этот портрет хранится у меня дома, каждый раз напоминая о моем учителе и наставнике в мире дизайна.

Клето Мунари и Энди Уорхол, 1979 год.

Энди Уорхол с портретом Карло Скарпа, 1980 год.

— Были ли у вас еще коллеги по цеху, с которым вы так же совпали по духу?

Однозначно. Я бы сказал, что вторая по важности встреча, которая повлияла на мой творческий путь, – с Этторе Соттсассом. Я считал его самым дизайнером, ведь его работы всегда предвосхищали мир дизайна на 20-25 лет вперед, а сейчас его творения стали настоящими иконами в мире коллекционирования.

Клето Мунари, Карло Скарпа, Этторе Соттсасс, 1972 год.

С Этторе я впервые встретился, когда он еще работал в Olivetti, для которой он разработал культовый дизайн пишущей машинки Valentine. В то время, я уже начинал делать свои первые наброски и эскизы, пытаясь создать что-то новое, и показывал их Соттсассу. За один из этих эскизов я даже выиграл первый приз на конкурсе, проведенном Миланской выставкой.

Клето Мунари и Этторе Соттсасс, 2001 год.

— Позже ваша дружба также переросла в рабочие отношения?

Да. В 1972 году я пришел в студию Этторе и предложил несколько проектов, над которыми он сразу же начал работу. Благодаря дружбе с Соттсассом, которая длилась всю жизнь, на свет появилось множество прекрасных предметов: столовое серебро, скульптуры, предметы из муранского стекла, мебель, ювелирные украшения и часы. В 1980-х годах мы также стали партнерами в компании, как раз в то время, когда "Мемфис" только начинал свое существование. К тому же нас объединяли и другие проекты, например Этторе приложил руку к дизайну моего дома в Венеции.

Квартира Клето Мунари по дизайну Этторе Соттсасса, публикации из журнала AD Italia 1987.

Квартира Клето Мунари по дизайну Этторе Соттсасса, публикации из журнала AD Italia 1987.

Квартира Клето Мунари по дизайну Этторе Соттсасса, публикации из журнала AD Italia 1987.

На вашем счету коллаборации с такими мэтрами дизайна, как Джо Понти, Гае Ауленти, Вико Маджистретти, Алессандро Мендини и Марко Дзанузо. Как зарождались эти проекты?

С самого начала моей мечтой было создание коллекций, в которых бы периодически принимали участие заслуженные архитекторы и дизайнеры. Для этого мне необходимо было обзавестись хорошим связями в этой индустрии. Как я рассказал ранее, Джо Понти был первым, кого я встретил в Милане. С Понти мы реализовали чайный сервиз, а также несколько очень ценных тарелок и столовых приборов. Обычно я приходил в его студию, он начинал рисовать наброски и записывал свои идеи, после чего я возвращался к нему с моделями из картона или других материалов, которые мы рассматривали и обсуждали. Это была очень плодотворная работа, которая продлилась около 4 месяцев. С Гае Ауленти я познакомился почти сразу через Джо Понти. Она была, пожалуй, самым точным и тщательным человеком в мире архитектуры, делая очень разборчивые и красивые эскизы. Именно она выиграла проект дизайна интерьера Музея д'Орсе. Вместе мы создали серебряный чайный сервиз ограниченного тиража, состоящий из пяти элементов. Алессандро Мендини я встретил дома у Этторе Соттсасса, сразу после окончания его работы в журнале "Casabella", и у нас завязались прекрасные дружеские отношения и взаимная симпатия. Когда мы разговаривали по телефону, он всегда рисовал, делая красивые наброски, многие из которых нам удалось реализовать. Среди совместных работ были: изделия из муранского стекла, перьевые ручки, серебряные графины, скульптуры, столы. Вико Маджистретти тоже был моим близким другом. Однажды в интервью он сказал: "Я никогда не брал с Клето Мунари ни цента, но я должен признать: я присутствую в Британском музее, в MoMA и Метрополитен именно благодаря ему". Мы начали совместную работу с изготовления столовых приборов, когда Маджистретти уже был одним из главных архитекторов миланской буржуазии — семья Барилла, создавшая знаменитый бренд пасты, строила все свои дома по его проектам. Мы познакомились в уже упомянутом баре Giamaica, который был стратегической точкой для мира дизайна тех лет.

Столовые приборы Вика Маджистретти для Клето Мунари, 1986 год.

Чайный и кофейный сервиз Марко Дзанузо для Клето Мунари, 1985 год.

— Какими, по вашим воспоминаниям, мэтры дизайна были в жизни? Мы много знаем о их творчестве и главных проектах, но почти ничего о личных качествах.

Соттсасс, часто навещающий меня в Виченце, почти всегда останавливался в моем доме, так как не любил отели и всегда предпочитал дружеское гостеприимство. Когда мы садились за работу, Этторе выпивал бутылку вина, и начинал непрерывно рисовать, даже из уборной возвращаясь с эскизами на туалетной бумаге. У Соттсасса тоже была крепкая дружба с Карло Скарпой, поэтому вместе в гостях мы обычно думали что бы поесть и выпить, а потом говорили только об архитектуре и искусстве. Как я уже упоминал, у Скарпы была прекрасная библиотека, полная книг о Малевиче, Эль Лисицком и русском авангарде, Мондриане, Пауле Клее, и прочих деятелях мира искусства, работы которых мы обсуждали. Порой за столом у нас были довольно жаркие дискуссии с Соттсассом на тему дизайна. О Джо Понти я помню, что когда он был у себя дома в Милане, то постоянно экспериментировал с мебелью, приделывая колеса к кровати и стульям, ломая вещи и собирая их скотчем. Затем он звал нас, чтобы мы поднялись на пятый этаж его дома, показать, что нового он изобрел. Понти всегда говорил — и я полностью согласен — что мир дизайна должен состоять из большого количества любопытства: вы должны понять, чего вам не хватает, а затем изобрести это!

— По вашим рассказам создается ощущение, что в середине ХХ века в итальянском дизайне торжествовали дружба и партнерство, нежели конкуренция. Получается, что этот период стал столь плодотворным на инновации именно благодаря коллаборациям между архитекторами и обмену идеями?

Да, пожалуй так. В то время мир дизайна являлся совсем не международным и был сосредоточен в Милане вокруг всего 10-12 человек. Я никогда не чувствовал конкуренции с другими дизайнерами, потому что мы всегда работали вместе, "a quattro mani".

Тогда многие из этих людей были намного моложе и являлись перспективными и многообещающими дизайнерами, другими словами они не были "примадоннами". Дружеская атмосфера, царившая в индустрии, позволяла мне собирать идеи в обмен на их воплощение и превращать их в часть моей непревзойденной коллекции, которая сейчас считается самой важной коллекцией современного серебра в мире, и многие из этих предметов выставлены в самых крупных музеях, включая Метрополитен и MOMA в Нью-Йорке.

— Говоря о современном дизайне, следите ли вы за работами молодых авторов?

Мне нравятся работы одного молодого дизайнера из Виченцы — Маттео Чибича. Сегодня все работают под заказ и в спешке, поэтому зачастую многие дизайн-решения похожи друг на друга. Креативный процесс Маттео, напротив, напоминает мне о подходах к работе великих мастеров ХХ-ого века, которые делали что-то только тогда, когда у них были хорошие идеи.

Коллекция мебели "Ars Vivenda" , "Cubica", по дизайну Этторе Соттсасса.

— На чем вы сфокусированы сейчас в творческом плане?

С начала 2000-х я начал вплотную заниматься новым для себя направлением – коллекцией арт-мебели "Ars Vivenda" по дизайну Этторе Соттсасса, Алессандро Мендини, Марио Ботта и такими художниками, как Миммо Паладино и Питер Хелли. Эти предметы превращают наши простые действия в ритуалы, которые заставляют нас почувствовать себя неотъемлемой частью произведения искусства.

Коллекция мебели "Ars Vivenda" , "Sannio", по дизайну Алессандро Мендини.

Продолжая тему "Ars Vivenda" — 2021 год ознаменовался для меня запуском новой уникальной коллекции мраморных столов. Идея пришла ко мне после прочтения истории флорентийской семьи Медичи, которая в эпоху Возрождения поручила Донателло определить около пятнадцати художников для создания столов для своих дворцов или палаццо. Этот исторический факт вдохновил меня на создание коллекции инкрустированных мраморных столов с участием 12 персонажей, которые вдохновили меня на эту концепцию. Первые два стола я посвятил Мондриану и Малевичу — двум самым любимым художникам моего друга и учителя Карло Скарпы. Также сейчас я готовлюсь к выставке своей коллекции ювелирных украшений в Национальном археологический музее Неаполя в Сентябре 2021 года, который считается самым важным археологическим музеем в мире.

Коллекция мебели "Ars Vivenda" , "Golden Gate", по дизайну Алессандро Мендини.

— Раз уж вы упомянули Малевича, то не могу не поинтересоваться вашим отношении к русскому искусству. Часто ли работы наших художников становились для вас источниками вдохновения?

Я люблю русский авангард. Я давно открыл и оценил для себя Малевича и не раз делал к нему отсылки в своей работе: много лет назад я реализовал проект чайника из серебра, который был спроектирован Малевичем, и сейчас он выставлен в Волгоградском музее. Как я уже упомянул, Малевич также присутствует в моей последней коллекции мраморных столов, которую я планирую привезти в Москву и организовать выставку в сотрудничестве с крупным российским музеем.

Последний проект Клето Мунари — мраморные столы. Стол, вдохновленный Казимиром Малевичем.

Стол, вдохновленный Казимиром Малевичем.

— Это прекрасные новости, что российские музеи все больше интересуются выставочными проектами в области коллекционного дизайна! Это будет ваш первый приезд в Россию?

Нет, я был в России несколько раз. Первый раз я приехал в 1962-м году, затем в начале 1980-х, и последний раз в 2003 году на открытие моей выставки столового серебра в галерее в центре Москвы. Я считаю Москву чудесным городом. Мне показали все самые важные места, красивые отели и рестораны, я встретил фантастических людей и не хотел уезжать обратно домой! Надеюсь вскоре мне удастся посетить Москву вновь.

Стол, вдохновленный Питом Мондрианом.

Стол, вдохновленный Питом Мондрианом.

— Клето, в завершение я бы хотела спросить какой из столь многочисленных периодов вашего творчества вы считаете наиболее ярким и ценным?

Я должен признаться, что каждый этап моего долгого творческого пути был плодотворным и чрезвычайно интересным, потому что я всегда занимался тем, что приносило мне удовольствие, и я благодарен судьбе за возможность поработать с таким количеством талантливых международных архитекторов и дизайнеров! Если бы в воображаемом интервью с самим собой мне пришлось бы задать себе вопрос "Чем бы ты хотел заниматься, Клето?", то я бы ответил: "В точности тем, что я делал".

Авторы текста: Мария Вечерка, Артур Семёнов.