Интерьер

Дом Корнея Чуковского в Переделкино

Таблички “Ушел. Скоро вернусь”, как на доме Чайковского, у музея Корнея Чуковского в Переделкино нет. А вот ощущение, что по случайности ­попал на дачу, хозяин которой отлучился буквально на полчаса, ­напротив, не покидает посетителя.

Интерьер

После смерти автора “Мухи-цокотухи” в 1969 году о создании музея никто и не думал, сам он относился к таким вещам с большим юмором, как и положено сказочнику-оптимисту. “Вот я умру, а люди, проходя по этой улице мимо нашего дома, будут говорить: “Здесь, кажется, когда-то жил Маршак”, — поговаривал Чуковский. Поэтому дочь писателя Лидия Корнеевна предложила родным “не занимать комнаты Корнея Ивановича, не переставлять вещи и книги с места на место, не менять ничего в передней, в столовой” из чисто эгоистических соображений — ей хотелось продолжать приходить в гости к отцу, как она это делала всю жизнь. И, как выяснилось, не ей одной.

Дом построен по сильно видоизмененному типовому проекту немецкого архитектора Эрнста Мая.
Дом построен по сильно видоизмененному типовому проекту немецкого архитектора Эрнста Мая.

В дом на улице Серафимовича, 3, Чуковский с женой Марией Борисовной въехали чуть ли не позже всех в “писательском городке”, этом уникальном советском заповеднике, где Сталин мечтал взрастить новую творческую интеллигенцию. Опоздание было связано с тем, что хотя в основе всех ранних переделкинских дач лежал добротный немецкий проект рационалиста Эрнста Мая, но воплощали его совсем не рационально — с постоянными изменениями и “улучшениями” из-за отсутствия элементарных материалов и практической хватки у будущих хозяев.

Корней Чуковский с томиком писем британского писателя Сиднея Смита. Английский язык Корней Иванович выучил самостоятельно.
Корней Чуковский с томиком писем британского писателя Сиднея Смита. Английский язык Корней Иванович выучил самостоятельно.

Но летом 1938 года строительство было наконец закончено, и Корней Иванович написал в письме дочери: “На нашей даче я уже провел сутки — и мне очень нравится. Тишина абсолютная. Лес. Можно не видеть ни одного человека неделями. Только ремонт сделан кое-как; всюду пахнет скверной масляной краской; денег потребуется уйма. Хватит ли у меня средств завести в ней все необходимое, не знаю, но если хватит, для вас для всех будет отличная база…”

“Доктор Айболит” с иллюстрациями Виктора Чижикова.
“Доктор Айболит” с иллюстрациями Виктора Чижикова.

Дом действительно обставлялся долго и не всегда с одобрения Чуковского: богатого, карельской березы, гарнитура в гостиной, купленного женой, он, например, всю жизнь немного стеснялся. А про резной журнальный стол с ножками-сфинксами сразу придумал историю для детей, которую с удовольствием рассказывает Сергей Агапов, нынешний глава музея. “Видите, какой этот сфинкс суровый, если смотреть на него сверху, как положено, — говорит он. — А если присесть на корточки, то выясняется, что он улыбается. Я всем маленьким посетителям объясняю, что это отличный способ избежать наказания за любую провинность. Просто попросите взрослого опуститься на ваш уровень зрения, и тогда уже никто не станет вас слишком сильно ругать”.

Стены прихожей расписаны изображениями героев сказок Чуковского, рыбами, гуляющими по полю, жабами, летающими по небу, и так далее.
Стены прихожей расписаны изображениями героев сказок Чуковского, рыбами, гуляющими по полю, жабами, летающими по небу, и так далее.

У музея Чуковского две истории — одна взрослая, другая детская. К первой относятся донесения, подписанные председателем КГБ Юрием Андроповым: “Из оперативных источников известно, что для встреч с иностранцами [Чуковская] использует дачу Литературного фонда Союза писателей СССР в поселке Переделкино”, обвинения в том, что дочь писателя собирает диссидентов вроде Льва Копелева и Владимира Войновича, а на зиму пригласила пожить Солженицына — именно поэтому официальный статус музей получил только в 1996 году, через почти тридцать лет полулегального существования. А ко второй истории — ежегодные праздники-костры “Здравствуй, лето!” и “Прощай, лето!”, заведенные для местной детворы еще при Чуковском и не прекращавшиеся после его смерти.

При жизни Чуковского на столике у тахты всегда стояли блюдца с сухариками и термос с чаем — за ними он коротал часы бессонницы, которая преследовала его с ранних лет.
При жизни Чуковского на столике у тахты всегда стояли блюдца с сухариками и термос с чаем — за ними он коротал часы бессонницы, которая преследовала его с ранних лет.

На них свои стихи и сказки читали все детские кумиры — от Агнии Барто до Бориса Заходера, – а Корней Иванович выходил обычно в костюме индейского вождя (сейчас он висит в кабинете писателя) и слушал вместе с юными гостями. “Входным билетом на эти сборища было десять шишек. Как вы можете заметить, они в Переделкино повсюду. Но дети все равно готовились, хранили их под подушкой, перебирали как настоящие сокровища”, — рассказывает Агапов. Он и сам попал в музей по чистой случайности — пришел к Лидии Чуковской как юный диссидент из рабочих, стал помогать с мелким ремонтом и остался на сорок лет, “следить за котлами, которые, хоть и поменяны уже четыре раза на моей памяти, все равно текут”.

Глубокий голубой цвет, которым выкрашены большинство стен дома, привезен был семьей с их предыдущей любимой дачи в финской Куоккале.
Глубокий голубой цвет, которым выкрашены большинство стен дома, привезен был семьей с их предыдущей любимой дачи в финской Куоккале.

Первыми экскурсоводами в стихийном тогда музее были секретарь Чуковского Клара Израилевна Лозовская и внучка писателя Елена Цезаревна. Именно они придумали многочисленные форматы рассказов — чтобы и семье из дедушки-мамы-ребенка не было скучно, и класс из тридцати тинейджеров дом не разнес. По такому же принципу стараются действовать и нынешние сотрудники дома Чуковского — и вполне преуспевают. По крайней мере если судить по многочисленным восторженным отзывам и гигантской (на полтора года вперед) записи для школьных экскурсий. Но приходить сюда, конечно, надо не в каникулярное время и даже не во время знаменитых костров. Лучше дождаться пасмурного буднего дня, пройти от станции Переделкино вдоль зеленых дачных заборов с сохранившимися кое-где старыми указателями улиц, по-свойски толкнуть калитку, преодолеть извилистую тропинку и нажать на кнопку звонка на двери желтого домика. Так эффект “мы зашли к Чуковскому в гости” будет полным.

Парадная гостиная на первом этаже была самой любимой комнатой жены Чуковского, Марии Борисовны. Теперь здесь висит ее портрет работы Репина.
В огромной библиотеке писателя книги с автографами Чехова, Некрасова, Блока, Уолта Уитмена, Ахматовой, Розанова и Твардовского.
На письменном столе писателя — портрет Анны Ахматовой, два крокодила — один мраморный, другой из черного дерева, камень, который привез из Новой Зеландии исследователь Африки Андрей Капица, и еще ворох памятных мелочей.
Тот же стол в 1965 году.
+6
+5
Дом обставлялся несколько десятилетий, поэтому и мебель здесь разнокалиберная — от привезенных из Тбилиси низких резных стульчиков до парадного гарнитура из карельской березы.
Читайте также