Влюбленная в старое искусство пара эксцентриков превратила свой лондонский дом в фантастическую кунсткамеру.
Для обоих этих джентльменов любовь к старине – дело не досуга, а профессии. Тим Нокс был главным куратором охраняющего британские достопримечательности Национального фонда, затем директором лондонского Музея сэра Джона Соуна, а теперь возглавляет Музей Фицуильяма в Кембридже. Тодд Лонгстафф-Гоуэн – специалист по истории садово-паркового искусства, занимавшийся среди прочего восстановлением знаменитых садов Боболи во Флоренции.
“Есть коллекционеры-пуристы, соблюдающие чистоту жанра, – говорит Тодд. – А вот нам нравится, когда все вперемешку”. Их четырехэтажное жилище, “Мальплаке-хаус”, до самой крыши набито живописными грудами антиков, среди которых можно отыскать, например, вандейковский портрет, посмертную маску Наполеона и изразцовую лошадь с крыши императорского дворца в Пекине.
Тон задает уже прихожая, где поблекшая отделка стен 250-летней давности едва видна между многочисленными древностями и охотничьими трофеями. “Вот это, – Тим указывает на древнеегипетские иероглифы, – надпись, которая украшала подножие Большого сфинкса в Гизе”.
В соседней полутемной комнате тему продолжает громадный египетский саркофаг, оказавшийся в компании портшеза, сделанного для королевы Шарлотты в 1785 году, и барочных портретов монахинь-аристократок (Нокс, воспитанный в католичестве, сохранил пристрастие к соответствующей эстетике). А также камин, стилизованная гипсовая лепнина которого изображает самих хозяев и двух их такс. Череп, украшающий камин, настоящий: его нашли на руинах после сноса здания YMCA на Тоттенхэм-Корт-роуд (“Мы полагаем, что это останки какой-нибудь непопулярной тренерши”, – уточняет Тодд).
Далее в том же духе: в следующей комнате, например, красуются черепа зебры, крокодила и слона, а со стены на коллекцию архитектурных моделей взирает королева Мария-Анна, мать безумного короля Испании Карла II, со смертью которого в 1701 году началась война за испанское наследство.
Кстати, одно из сражений этой войны, битва при Мальплаке, дало название этому лондонскому дому. То ли в силу того, что в 1744 году здесь поселилась вдова торговца “сувенирами” той войны, то ли из-за следующего жильца, удалившегося от дел военного врача.
Построенный в 1742 году дом о двадцати с лишним комнатах Тим и Тодд купили в конце 1990-х за 250 000 фунтов стерлингов (по тем временам это была цена хорошей небольшой квартиры в центре). Правда, здание досталось им запущенной развалиной, облепленной торговыми палатками. Пока в доме шли нескончаемые строительные работы, пара с минимальными удобствами ютилась в подвале: теснотой, упадком и макабром их явно не запугать.
Коллекционированием оба заболели еще в детстве. “Я любил играть в музей, – вспоминает Тодд, – и продавал родным входные билеты. Поскольку детей в семье, помимо меня, было пятеро, я хорошо зарабатывал”. Строго говоря, у каждого из них и теперь своя коллекция, и каждый ведет собственную инвентарную книгу.
Некоторые их приобретения можно увидеть в крупных музеях: так, в эдинбургской Национальной галерее выставлен мраморный бюст Вальтера Скотта работы Бертеля Торвальдсена, который они купили на блошином рынке за 150 фунтов стерлингов.
Разбивать при доме какой-нибудь маньеристский микропарк (чего можно было ожидать) не стали. Перед домом растут розы, глицинии, оливы, смоковницы и вечнозеленые кустарники, за домом – клематисы, самшит и папоротники, причем растительности предоставлена полная свобода. Особенно папоротникам, которые тоже в своем роде антиквариат, только ботанический, напоминает Тодд: “Они росли уже при динозаврах. Ну как их не любить?”
Текст: Эммануэль Оклеппо Фотограф: Валентина Соммарива Продюсер и стилист: Паола Моретти
Фото: Валентина Соммарива