Интерьер

Дом-легенда: Кабанон Ле Корбюзье

Пятнадцать квадратных метров занимал дом над Средиземным морем, который самый знаменитый архитектор ХХ века Ле Корбюзье построил для жены.

Интерьер

Под именем “Кабанон Ле Корбюзье” этот домик известен любому архитектору. Cаbanon – всего лишь название постройки, вроде хижины, хибарки, сарайчика. Но в русском языке даже слово “хижина” обозначает нечто более величественное, чем эта деревянная дачка над заливом. К тому же во французском у cаbanon есть еще одно значение – палата в психушке.

cleared(data.content.description)
Кабанон — хижину площадью пятнадцать квадратных метров — Ле Корбюзье построил в Рокбрюн-Кап-Мартен в  1952 году.

Архитектор, спроектировавший к тому времени несколько городов, предпочитал называть свою конуру “замком”. “У меня есть замок на Лазурном Берегу, – говорил Ле Корбюзье. Но честно добавлял: – Размером 3,66 на 3,66 метра”. Как и всякий швейцарец, он любил точные цифры и даты. Он придумал свой “замок” в предновогодние дни 1951 года: “Тридцатого декабря на  уголке стола в маленьком кафе я нарисовал в качестве подарка на день рождения моей жене план домика, который построил на следующий год на морском берегу. Проект занял у меня три четверти часа”. Кафе, о котором он говорил, называлось “Морская звезда” и принадлежало его знакомцам, семье Ребютато. Именно глава семейства Тома Ребютато в благодарность за советы по интерьеру, а точнее, в благодарность за  знакомство и ученый разговор, подарил Ле Корбюзье и его жене Ивонне необходимые пятнадцать метров своего участка. Поэтому Кабанон стоял не в чистом поле. Он прислонялся к родительской “Морской звезде”, опираясь о стену ресторанчика, как  Пушкин о гранит.

cleared(data.content.description)
1950-е годы: великий архитектор выглядывает из окна своего скромного дачного домика.

То, что Кабанон паразитировал на теле “Морской звезды”, давало Ле Корбюзье немалые преимущества. Он не нуждался в кухне и столовой – в одной из стен его “замка” была узкая дверка, пролаз в обеденный зал “Звезды”, где его всегда ждали бифштекс или дорада и кувшинчик вина. Есть несколько фотографий, на которых он сидит за столиком в “Морской звезде” и выглядит в своих круглых роговых очках как выловленная из воды диковинная морская рыба.

cleared(data.content.description)
1939 год: Ле Корбюзье и его жена Ивонна в гостях на вилле Эйлин Грей Е.1027 в Рокбрюн-Кап-Мартен. Справа — муж Грей, Жан Бадовичи. Свой Кабанон Корбюзье построил по сосед­ству через тринадцать лет.

Тринадцать лет дачной жизни в поселке, еще не ставшем модным местом со “знаменитыми соседями”, изменили его манеру одеваться. С поезда он сходил как господин архитектор в шляпе, в костюме, в очках Гарольда Ллойда – и чистым клоуном шел по горной дорожке над морем, сопровождаемый изумленным взглядом аборигена в майке пузырем и закатанных до колена штанах на босых ногах. В таком официальном виде он заходил в “Звезду”, здоровался с Ребютатами, выпивал с ними ритуальный, пахнущий прованским солнцем и анисовыми каплями пастис и удалялся через пролаз в Кабанон. А из Кабанона выходил и шел к морю глубоко местный дед в купальных трусах и ковбойке на голое тело.

cleared(data.content.description)
Практически все в  Кабаноне сделано из фанеры, а поверх­ность его рабочего стола — из квадратных брусков орехо­вого дерева.

В 1950-х годах Корбюзье уже стал главным архитектором мира, его идеи победили, его ученики работали на всех континентах, и целые государства – Индия, Бразилия, та же Франция – предлагали ему серьезные и почетные заказы. Он построил свою “Марсельскую единицу”, дружил с князьями церкви, политиками и финансистами. Он мог бы возвести себе в этом сладком местечке между Ментоной и Монте-Карло настоящий замок. Конечно, не с коринфскими колоннами и капителями, но нормальную корбюзианскую виллу, с белыми стенами, большими окнами – не хуже соседской Е.1027, построенной давней подругой и соперницей Эйлин Грей. Средиземноморская земля тогда еще не сравнялась с золотом, на архитекторе он бы точно сэкономил, а строительные подрядчики сочли бы за честь дать скидку национальному гению.

Для Ле Корбюзье пятнадцать метров были достаточным жизненным пространством.

Но Ле Корбюзье с самого начала не собирался строить себе “виллу”. На чертежах свою постройку он называет даже не домом, а “комнатой для виледжиатуры” – неловкое это слово, обозначавшее выезд на дачу, существовало когда-то и в России. Не то что его современник Пикассо, живший в буржуазных виллах и наполнявший их своими работами до такой степени, что приходилось срочно покупать новую, не то что Анри Матисс, завешивающий свой огромный дом в Ницце своими и чужими холстами, при жизни превращая его в музей. Для Ле Корбюзье пятнадцать метров были достаточным жизненным пространством.

cleared(data.content.description)
Спальное место. В изголовье кровати — шторка, за которой спрятан унитаз.

Он предпочел вызывающе скромный план и кричаще скромные материалы. Гений функционализма доказал, что на доставшихся ему от Ребютато квадратных метрах можно разместить все – кровать, шкаф, рабочий стол, раковину-умывальник из нержавейки и даже унитаз за занавесочкой. По сегодняшним меркам отшельнику не хватало, может быть, душа, но в те времена к водным процедурам относились без фанатизма – во многих парижских квартирах ванные появятся только через десятилетия. Понятия гигиены были не американскими, да и зачем вообще купаться в ванне, когда море под боком.

В конечном итоге Ле Корбюзье поставил ванну снаружи под тенью росшего на участке рожкового дерева и лежал в ней, тощий и голый, наслаждаясь лазурью залива. А вот работать предпочитал внутри избушки, так, чтобы только одно окошко открывало вид на море, обещая награду после работы. Чтобы отовсюду в доме видеть залив и использовать южное солнце на все триста процентов, он скомбинировал в оконных рамах прозрачное стекло, расписные ставни и зеркала, наполнявшие комнату удвоенным и утроенным дневным светом.

cleared(data.content.description)
Платяной шкаф с забавными вешалками сделан в виде крошечной выгородки. На стене — живопись Ле Корбюзье.

Местами дерево внутри Кабанона оставлено деревом (с массивными “народными” деталями вроде дверного засова), местами покрыто ровным слоем краски, местами записано живописью, типичной живописью Ле Корбюзье, с привычными эротическими мотивами и непривычными мотивами морскими, очертаниями женских грудей, мужских членов, клешней крабов, крыльев чаек. А в  качестве подписи он поставил на одну из стен отпечаток руки – “архитектура создается мозгом, но делается рукой”.

cleared(data.content.description)
Блокнот Корбюзье с эскизами Кабанона и комментариями по  проекту.

Они с Ивонной приезжали сюда вдвоем на летние месяцы. Когда она умерла и упокоилась на сельском кладбище Рокбрюн-Кап-Мартен, в доме осталась от нее лишь фотография на стене возле стальной раковины – каждое утро Ле Корбюзье мог поздороваться с женой.

В первой книге Vers une architecture (“К архитектуре”), которая сделала его знаменитым, он приводил в пример архитекторам, любившим завитушки, инженеров-транспортников. Он печатал фотографии салонов аэропланов и  кают кораблей, где максимум комфорта достигается на  минимальном пространстве. Раз испытав его достоинства, он  счел это пространство не ограничением, а подарком, достаточным не на неделю плавания, а на всю жизнь.

cleared(data.content.description)
Для триеннале 2006 в Милане компания Cassina, выпускающая мебель по  дизайну Корбюзье, реконструировала Кабанон. Материалы, подготовленные для проекта, изданы в книге Le Corbusier: L’Interno del Cabanon (Triennale Electa). На  иллюстрациях — план.

Сравнение с корабельной каютой – первое, что приходит в голову, когда находишься внутри Кабанона и видишь в окнах синеву залива. Но  при этом очевидно, что это не каюта первого класса “Нормандии”, что деревянные доски под ногами могут принадлежать разве что дощатой барже – вроде тех, на которых в  1920-х он предлагал разместить ночлежки Армии спасения. Если Кабанон и комфортабельнее ночлежки, то не намного.

Но Корбюзье лишь отчасти был отшельником и философом. Он был великим пиарщиком – вся архитектурная общественность знала, что мощный старик заперся в своем “замке”. К нему приезжали гонцы из парижской мастерской с рю де Севр, искатели правды, журналисты и коллеги. Модные журналы прислали к нему фотографа – а был это не кто иной, как великий Брассаи, – и Ле Корбюзье, как звезда с звездою говоря, признался: “Я так счастлив в своем Кабаноне, что хотел бы окончить свои дни именно здесь”.

cleared(data.content.description)
Разрез проекта.

Сказано – сделано. Он утонул 27 августа 1965 года: во время очередного заплыва у  него остановилось сердце. “Шарль Ле Корбюзье, семидесяти восьми лет, погиб во время купания на виду Сasa del Mare, виллы актрисы Сильваны Мангано и продюсера Дино де Лаурентиса”, – писала местная газета Le Meridional. Виллы наступали на Рокбрюн-Кап-Мартен, и  строили их совсем другие архитекторы. В Квадратном дворе Лувра греки посыпали его гроб землей с Акрополя, а индийцы окропили водой из Ганга. Ле Корбюзье похоронили на сельском кладбище рядом с Ивонной под предусмотрительно спроектировнным им самим надгробием.

cleared(data.content.description)
Развертка стены, примыкающей к ресторану “Морская звезда”.

За много лет, прошедших с тех пор, архитекторы обмерили Кабанон так тщательно, как будто бы речь шла не об обычном деревянном ящике, а о Парфеноне, по крайней мере. Незаметный Кабанон стал мировым памятником архитектуры, свидетельством приложения корбюзианской модульной системы, знаменитого модулора, созданного на основе золотого сечения и роста среднего человека с поднятой правой рукой – 2,26 метра. На много лет вперед модулор оправдал низкие потолки и пятнадцатиметровые комнаты типовых домов.

“Я так счастлив в своем Кабаноне, что хотел бы окончить свои дни именно здесь”. Сказано – сделано.

Теперь сюда водят туристов, которые могут, если захотят, ознакомиться с эпитафией гарсона из “Морской звезды”: “Мне было шестнадцать, когда я работал у месье Ребютато и подавал Корбю стейк и вино. Я думал тогда – и думаю сейчас, – что он был славный художник и интересный человек, но не альтруист. Своей работой он дал оправдание людям, которые хотели блистать, но не имели таланта, и эти люди создали то, что окружает нас теперь. Он рассказывал всем, кто готов был его слушать, что крошечный Кабанон из деревянной вагонки его полностью устраивает. Еще бы не устраивал – на неделю в год да на всем готовом!”

cleared(data.content.description)
Ле Корбюзье за  работой в Кабаноне. На столе — камни и куски дерева, которые он со­бирал на берегу для того, чтобы изучать природные формы.

Текст: Алексей Тарханов

Читайте также