Интерьер

Дом в США по проекту Надежды и Георгия Ананьевых

Надежда и Георгий Ананьевы впервые оформили дом в США и теперь делятся опытом — таким же интересным, как и результат их работы.

Интерьер

Надежда и Георгий Ананьевы познакомились с хозяевами этого дома лет десять назад. “На первой встрече заказчица сказала, что хочет красную спальню, — вспоминает Надежда. — Я сразу поняла, что это наш человек”. И не ошиблась: тот интерьер до сих пор живет и здравствует, хозяева проводят там несколько недель в году, когда бывают в России, чтобы навестить родственников и друзей. Но сами сейчас обосновались в Америке, где когда-то во время учебы и познакомились.

cleared(data.content.description)
Музыкальная гостиная. Диван, Vladimir Kagan; горчично-желтые кресла, Brabbu; люстры, Veronese; зеркала, Meridien; парные комоды 1950-х годов по дизайну Пьера Луиджи Колли; торшеры, Lorin Marsh; стулья, Liaigre; голубые кресла по дизайну Жана-Луи Денио; обои, Casamance; ковер, Bokara; столики, Holly Hunt и Dering Hall. На стене справа винтажное панно работы Фредерика Вайнберга.

На этот раз, приехав в США уже вместе с детьми, они решили поселиться в небольшом респектабельном городке, который Георгий иронично называет “местной Рублевкой в пятидесяти минутах от Нью-Йорка”. Купили дом, построенный в 1980–1990-х годах на месте более раннего особняка (от него сохранился флигель 1940-х годов), и позвали местного декоратора. Тут-то и начались сложности, о которых Ананьевы узнали из телефонного звонка. “Она звонила мне, чуть не плача”, — вспоминает Надежда.

cleared(data.content.description)
Фрагмент музыкальной гостиной. Над консолью, сделанной по дизайну Ананьевых, картина Эрнста Неизвестного; лампы, Porta Romana; кресла, Brabbu.

Оказалось, что у заказчиков случилось тотальное непонимание с декоратором: они хотели интерьер, такой же яркий и необычный, как их любимый подмосковный дом, а она отталкивалась от американских законов жанра. “Это консервативное и небогемное место, — объясняет Георгий. — К тому же американцы делают интерьер, уже думая, как они его потом продадут, поэтому там все очень стандартно. У них компьютер в голове!”

cleared(data.content.description)
Основная гостиная. На стенах обои, Casamance; люстра, Roll & Hill; диван сделан по эскизам дизайнеров; кресла, Jean de Merry; рекамье, Bernhardt, в обивке из ткани, Laura Kirar; ковер, Bokara. Красный столик из акрила Romeo Paris 1970-х годов, Marie-Claude de Fouquières. Комод 1950-х годов. ­Картина Ильи Кабакова.

“В общем, мы поехали спасать положение”, — резюмирует Надежда. Хотя поначалу побаивались. Во-первых, на проекте с ними работал американский архитектор — пожилой господин, который писал Ананьевым письма высокопарным слогом и был настроен не слишком дружелюбно. А во‑вторых, Ананьевы волновались, что плохо знают местный мебельный рынок, ведь надо чем-то наполнять интерьер. “Нас все предупреждали, что бесполезно идти в шоурумы серьезных марок, если не можешь документально подтвердить, что ты американский дизайнер”, — рассказывают Ананьевы. Тревога оказалась ложной: сложностей с попаданием в шоурумы не было, а вот с их ассортиментом обнаружилась проблема.

cleared(data.content.description)
Вид из холла на “арт-рум”. Слева на стене работа Дэвида Лашапеля; диван и лампы, все Michael Berman; люстра, Studio Van Den Akker; столик, Holly Hunt. У стены акриловый бар 1970-х годов. Ковер сделан по дизайну Юргена Дальманнса.

“Американская мебель — это несколько переоцененная история. Есть немногочисленные жемчужины, но в остальном все стандартно, — делится Надежда. — Все, что требует ручной работы, это колоссальная проблема: профессионалы стоят баснословных денег, и их еще надо поискать. Например, на весь Нью-Йорк мы нашли только одного человека, который может наклеить обои ручной работы”. Изучив вдоль и поперек центр дизайна на Лексингтон-авеню в Нью-Йорке, Ананьевы поняли, что все стоящие вещи находятся на последнем этаже — в офлайн-версии интернет-площадки 1stdibs, на которой собраны сотни галерей, специализирующихся на винтажной мебели. И это было чрезвычайно удачное совпадение: Ананьевы давно мечтали поработать с такими вещами, а здесь те сами шли к ним в руки. “Винтаж — это украшение правильных проектов”, — считает Надежда.

cleared(data.content.description)
Фрагмент холла. Портрет Пола Маккартни — работа Блейка Балларда. Стены оклеены обоями, Casamance; на консоли, Century, лампы 1960-х годов, Aldo Nason; кресло 1940-х годов.

В результате получилось так, что современная мебель в доме — из Европы, но главную роль в интерьере играют предметы 1950–1970-х годов. Причем тут есть как респектабельные вещи вроде люстр Venini, так и предметы на грани китча, например “барочные” шкафы из плексигласа или лампы-поганки. “Хозяйка — человек, жадный до визуальных впечатлений”, — говорят Ананьевы. Поэтому на выразительные средства не скупились. Если стены — то яркие (кстати, Ананьевы любят использовать вместо краски однотонные обои — такие дают более глубокий цвет). Если мебель — то многочисленная и необычная. Если искусство — то заметное и даже провокационное.

cleared(data.content.description)
Лестничный холл освещает люстра Tronchi 1980-х годов, Murano Venini; зеркало Sturm, Murano; банкетка, Downtown; на уровне второго этажа фоторабота Михаила Розанова. На стене справа картина Шона Скалли.

Часть работ уже была в коллекции у хозяев, что-то приобреталось специально в этот дом, но это тот случай, когда не искусство для интерьера и не интерьер для искусства, а все существует в симбиозе. Одна из комнат на первом этаже долго не могла найти своего предназначения, но когда заказчики купили масштабную фотографию “Тайная вечеря” Дэвида Лашапеля, пазл сразу сложился. Работа заняла то же место, какое в менее экстравагантных интерьерах занимают камин или телевизор, а сама комната, будучи по функции малой гостиной, теперь называется “арт-рум”.

cleared(data.content.description)
Холл. На стене слева картина Ильи Кабакова. На винтажном столе, Jules Leleu, скульптура Кертиса Жере; люстра 1970-х годов; консоли, Century. По всему дому расставлены светящиеся литеры — начальные буквы имен хозяев.

Кстати, о планировке. Насколько необычным вышел интерьер дома, настолько же традиционно он устроен. Первый этаж занимает общественная зона, которая представляет собой замкнутую в круг анфиладу комнат. На втором этаже — приватная зона. У хозяев четверо детей, так что его без остатка разобрали на спальни для домочадцев (для гостей есть отдельный флигель). Все стены остались на прежнем месте — Ананьевы ничего не ломали и не передвигали. Зато полностью вытряхнули “начинку”, оставив только двери. “Потому что они красивые”, — говорят дизайнеры.

cleared(data.content.description)
Спальня хозяина. Кровать, Bernhardt; рекамье, The Sofa & Chair Company; торшер, William Haines Designs; комод, Jimeco; прикроватные тумбы и столики, все Baker; обои, Casamance; лампы 1970‑х годов.

Интерьер стал прорывным по многим причинам. Это первый для Ананьевых опыт дистанционного ведения проекта с помощью интернета. Первая их работа в Соединенных Штатах Америки. И едва ли не самая быстрая в их практике: как рассказывает Надежда, интерьер собрали всего за три месяца. Ну а самое главное — результат. Друзья и соседи приходят в этот дом как в музей. И согласитесь, это справедливое сравнение.

cleared(data.content.description)
Спальня хозяйки. Кровать, The Sofa & Chair Company; прикроватные тумбочки, Profiles; настольные лампы 1970‑х годов; табуретки из кожи и акрила 1940‑х годов. На стене справа фотоработы Хельмута Ньютона.
cleared(data.content.description)
Фрагмент спальни. Комод, Jean de Merry; диван по дизайну Владимира Кагана; табуретки из кожи и акрила 1940‑х годов; люстра, Tigermoth; бра, William Haines; обои, Casamance; ковер, Jurgen Dahlmanns. Картина Ильи Кабакова; графика Керима ­Рагимова.

Посмотреть профиль Надежды и Георгия Ананьевых можно в нашем новом разделе "Выбрать дизайнера".

Читайте также