Общение с итальянским архитектором и дизайнером Клаудио Сильвестрином начинается с сюрприза. Встречая вас на пороге своего в высшей степени лаконичного жилища, он заявляет: “Я не люблю слово “минимализм”. От него веет отвратительным снобизмом”.
Квартира Сильвестрина расположена в пентхаусе пятиэтажного здания 1920-х годов в северном Лондоне. Стены ослепительно белые. Из мебели в жилой комнате – огромный стол из грушевого дерева, спроектированный Сильвестрином, высокий белый торшер и низкий диванчик.
Полы выполнены из туфа, добываемого в Лечче. “Я люблю работать с натуральными материалами. Нет ничего прекраснее камня, тронутого временем”.
Всю эту чистоту Сильвестрин не считает неприкосновенной. Кошка привычно точит когти о диван, а на поверхности стола видны пятна от вина и свечного нагара. “Ни в коем случае нельзя ни над чем дрожать. На столе надо резать хлеб, не бояться пролить на него вино или суп. Через пару лет этот стол будет выглядеть еще лучше. Это дом, а не выставочный зал. Здесь живет моя семья – жена Тесса и дети. Будь я один, я бы спал на матраце – разложу его на ночь, сложу утром, зато пространство не загромождается. Вроде и спальня, а вроде и нет – просто комната! Но я совсем не против следов, которые оставляет в доме жизнь. Например, мне нравится, что дети разбрасывают по полу игрушки”.
Сильвестрин утверждает: все, что он делает, вдохновлено воспоминаниями об итальянском детстве. Раковина на кухне – осевший мраморный колодец, типичный для любого апеннинского дома со времен Ромула и Рема.
Другая раковина – полукруглая, подвешенная на деревянном стеллаже в ванной, “срисована” с питьевых фонтанчиков, которые есть на каждой итальянской железнодорожной станции.
“Эти предметы по своим очертаниям не минималистичны – они традиционны и основательны. Мой дом – типичное крестьянское жилище, – говорит Сильвестрин. – Я не понимаю пристрастия к антиквариату или модным дизайнерским штучкам. Что современного в том, что нарушены естественные пропорции? Что актуального в пластмассе? Мне было бы скучно разрабатывать дизайн предметов, которые продаются по всему миру миллионами экземпляров, как мебель Филиппа Старка”.
Минимализм Сильвестрина – не поза и не догма. Никто не смог бы жить в белом кубе, и Клаудио спокойно это признает: “Мне, к примеру, пришлось оставить уродливые старые рамы в окнах, потому что муниципалитет запрещает менять фасад здания. И все-таки атрибуты современного жилья – телевизор, DVD, стойку с кассетами, книги, шкафчик для косметики – я спрятал в стенах, в выдвижных полках и за мобильными панелями. Есть люди, которым необходимо заполнять пространство вещами. Мне кажется, за этим скрывается неуверенность в себе. Я считаю, что красота в том, чтобы отсечь лишнее”.
Текст: Джеймс Шервуд
Фото: БИЛЛ БЭТТЕН