Это, как принято иногда говорить, “история, похожая на сказку”. Сорок пять лет назад успешный фармацевт Пит Йонкер решил оставить свою скучную профессию и последовать за мечтой. Мечта у него была необычная: он хотел ездить по миру, разыскивая сокровища. Но не золото и бриллианты, а антиквариат. Не только мебель, но и фрагменты зданий: каминные порталы, балясины, старые полы, статуи, люстры – любые предметы и детали, которые казались ему стоящими внимания.
Что-то он оставлял себе, но большую часть после реставрации продавал для нужд декораторов. В своих путешествиях Пит не был одинок. С ним ездил прекрасный белокурый мальчик – его сын Бас. Все приключения отец и сын переживали вместе, все находки совершали сообща: если Йонкер-отец выносил из разрушенного дома десять напольных плиток, то маленький Бас рядом нес одну, помогая в меру своих скромных возможностей и при этом набираясь сил и опыта.
Время шло, и с годами Бас вырос в настоящего знатока всех тех интерьерных сокровищ, за которыми охотился его отец. Он умел и находить необыкновенные редкости, и реставрировать их. И наконец настал момент, когда юноша должен был сделать выбор – чем же он сам будет заниматься в жизни? Выбор дался легко: Бас пошел по стопам отца и возглавил семейное дело.
Бас купил поместье XVII века Линденхоф в окрестностях небольшого голландского городка Абкауде. Он живет там, как в зачарованном замке, окруженный вещами, которые находит и реставрирует. Границы между работой и удовольствием для него не существует: работа – его главное удовольствие. Так же и с вещами: Басу иногда трудно сразу ответить, где в доме его личные вещи, а где те, что “по работе”. Он живет среди невероятного количества полуразрушенной красоты – старинных ваз, ванн, каминов, стульев, зеркал. Его сад полон замшелых статуй и потрепанной уличной мебели.
В доме проведена тщательная реставрация: декор восстановлен; все, что только можно, сохранено и законсервировано. “Я не верю в “вылизанные”, доведенные до идеального состояния антикварные вещи. Когда на предмете мебели остались какие-то царапины и сколы, это позволяет ощутить его историю, жизнь, которую этот комод или стул прожил”, – говорит Бас. Поэтому он исправляет только серьезные конструктивные дефекты, а мелочи просто консервирует. Так же и с домами, считает он. “Реставрируя дом, я следил за тем, чтобы каждая комната сохранила свой характер и свои очаровательные недостатки. Потому что в них характер и заключается”, – рассказывает Йонкер. “У каждого интерьера есть “скелет”. Это полы, лестницы и камины. Если они гармонично сочетаются с архитектурой и историей самого здания, интерьер получится хорошим; на крепкой основе можно уже свободно играть с цветами и фактурами. Мне кажется, что современный интерьер не создашь с помощью новых, трендовых вещей. Секрет свежести – в сочетании старого и нового: того, что присуще самому дому, и того, что нравится хозяевам и что они принесли с собой”, – рассуждает антиквар.
Собственный дом Йонкера лучше всего иллюстрирует принципы, о которых он говорит. Но он не сидит на месте, ожидая, когда к нему придут за вдохновением и покупками клиенты и декораторы. Он популяризирует свое дело, устраивая в саду небольшие выставки: однажды, например, рыночный ларек там выстроил, а в другой раз создал полноценную садовую композицию – с фонтаном, статуями, скамейками. “Готовый” сад у Баса немедленно купили – клиент, кстати, был русским.
Естественно, Бас много путешествует, как когда-то его отец, и ищет новые экспонаты в свою коллекцию редкостей. Интересно, что значение для него имеют прежде всего эстетические качества предмета, а не его потенциальная стоимость или провенанс. “Прежде всего вещь должна мне просто понравиться. А уж потом я проверяю подлинность и оцениваю, насколько она станет дороже после реставрации”, – говорит Бас. Такой подход иногда приносит приятные сюрпризы: как-то раз он купил на барахолке мраморный бюст за шесть тысяч евро – просто приглянулся. Ну и потенциал он в нем какой-то увидел – даром, что ли, с детства смотрел на прекрасное? Оказался прав: после очистки и оценки бюст оказался работой римской школы XVII века и продался на Sotheby’s за сто тысяч.
“Такая удача, конечно, бывает не часто, – смеется Бас. – Но я и не ради каких-то бешеных денег работаю. Мне главное – получать удовольствие, наблюдая за тем, как уже почти погибшая вещь возвращает себе красоту и обретает новую жизнь”. Конечно, Йонкер немного лукавит – дело не только в красоте, бизнес у него тоже неплохо поставлен: он и доставкой своих вещей по всему миру занимается, и на заказ под конкретные проекты вещи ищет. Но на самом деле видно, что подход Баса к жизни похож на то, как он оценивает антиквариат: не суть важно, сколько это стоит, – главное, что это красиво.
Текст: Ингрид Херема
Фото: Марк ван Праг