Портрет: декоратор Жан-Луи Денио

Француза Жан-Луи Денио называют королем декораторов. И, как выяснила ­Евгения Микулина, ему и правда нравится власть –  она позволяет сделать людей счастливее, поселив в хороших интерьерах. Которые он умеет делать лучше всех.
Admagazine

Француза Жан-Луи Денио называют королем декораторов. И, как выяснила Евгения Микулина, ему и правда нравится властьона позволяет сделать людей счастливее, поселив в хороших интерьерах. Которые он умеет делать лучше всех.

Писать статьи о дизайнерах, с которыми дружишь, нелегко. С одной стороны, нужно все рассказывать по-взрослому: родился, учился, “первый успех пришел”, “международная известность настигла”, “значение в профессии трудно переоценить”. С другой – очень трудно настроиться на необходимый солидный лад, потому что все эти родился-учился-прославился произошли с человеком, которого случалось видеть во множестве комических, расслабленных и непринужденных ситуаций. Писать о Жан-Луи Денио для меня трудно вдвойне.

Французский декоратор Жан-Луи Денио. Родился в 1974 году в ­Париже. В 2000 году с отличием окончил Эколь Ниссим-де-Камондо, в том же году открыл свое дизайнерское бюро в Париже. Занимается самыми разными работами — от косметического ремонта до строительства под ключ. Проектирует мебель для Pouenat, Jean de Merry, George Smith, Baker. Осуществил десятки проектов по всему миру от Франции до Индии.

Кен Хейден

Достижений, которые следует перечислять в превосходных степенях, у него пруд пруди: успех его был ранним, неоспоримым и стремительным. О таких говорят “взлетел как метеор” – в качестве примера расскажу историю, которая случилась в 2005 году: первый же его интерьер, присланный в редакцию AD, сразу попал на обложку сентябрьского номера. Влияние его на профессиональное сообщество огромно – его узнаваемый, яркий стиль нещадно копируют декораторы по всему миру (безнадежное дело, кстати, – стиль его неуловим, как свойство любой звезды). Будущее его явно будет еще более ярким, чем ранние годы: по его словам, “он в самом начале пути” (многим бы признанным интерьерным мэтрам такое “начало”, скажу я вам). Но сложность не в том, чтобы перечислить достижения и показать их неслучайность и серьезность. Сложность в том, чтобы сосредоточиться как следует и перестать улыбаться, думая о нем. Человек-праздник – это определение придумано как будто специально для него. При всех карьерных успехах и при том, что он в самом деле работает как проклятый, Денио производит впечатление бонвивана, весельчака, расслабленного сибарита, который все дела делает как бы походя, потягивая шампанское и шутя шутки.

Ну так тем интереснее проникнуть в богатый и разнообразный мир этого очаровательного шалопая и показать его восторженным поклонникам, как крутятся колесики в его неимоверно талантливой голове. Кому же еще заниматься таким психоанализом, если не другу?

Со стороны кажется, что назвать приметы стиля Большого Художника довольно просто. Во-первых, конечно же, это серый цвет – Денио знает куда больше пятидесяти его оттенков. В той или иной форме серый появляется в его проектах всегда. Он тонирует серым потолки, полы и стены, красит внешние борта ванн и оконные переплеты, он шьет серые шторы и обивает серыми тканями мебель. В его лихих руках серый кажется универсальной палочкой-выручалочкой, которая поможет облагородить, успокоить и визуально объединить любой интерьер.

– Не знаю, не знаю, – говорит Жан-Луи, сидя в моем кабинете (да, с бокалом шампанского). – Серый цвет может быть очень сложным. В таком свете он нормальный, в другом – ударяется в какой-нибудь фиолетовый. Я видел серые интерьеры, в которых хотелось удавиться на пороге.

Квартира на бульваре Сен-Жермен в Париже. Опубликована в журнале №9 сентябрь 2011. https://admagazine.ru/inter/29780\_bohemian-chic-from-jean-louis-denio.php#artheader

Кен Хейден

Как же он выбирает оттенки?

– Абсолютно спонтанно! Мне столько всего нужно успеть, я не могу позволить себе роскошь колебаться. И потом, если долго думать и вымучивать что-то, можно проект испортить. Внезапность – это свежесть и энергия. Покой и умиротворение – скука смертная.

Не то чтобы я ожидала какого-то иного ответа. Ну ладно, про серый цвет однозначно ничего не скажешь, на то он и серый. Переходим к другому пункту его узнаваемой авторской манеры – миксу из антикварных, винтажных и дизайнерских вещей, без которых у него интерьеров просто не бывает: даже самые классические и торжественные проекты Денио при ближайшем рассмотрении содержат множество современных элементов.

– О, тут все пошло из моего самого первого проекта, который я делал сразу после окончания Эколь де Камондо. Это был мой первый и единственный заказ, полноценный заказ – не просто стены покрасить, этим я и в студенческие годы занимался, а прямо сделать весь интерьер: и ремонт, и обстановку. Редкость, кстати: для молодого декоратора большая удача, если ему диван разрешили купить. Так вот, в Эколь де Камондо меня учили концептуальному дизайну. Который на самом деле никому не нужен. Моему заказчику было восемьдесят пять с гаком, и он хотел интерьер в стиле “восемьдесят пять с гаком”. К счастью, мне всегда нравилось вникать в то, как же выглядит “интерьер в стиле Людовика XVI”. И мне еще невероятно повезло: дама, на которой я был тогда женат, принцесса Диана де Бово-Краон, была-таки самой настоящей принцессой, и благодаря ей я видел “в натуре” подлинные дворцовые и аристократические интерьеры – был в них, что называется, вхож. Не обязательно исторические – например, у Карла Лагерфельда была квартира в Монако, полностью обставленная мебелью Memphis. Просто интерьеры, цельные и сделанные от и до. В общем, мои первые интерьеры были очень классическими, и ко мне быстро прилепилось клеймо классика. Что на самом деле совсем не так. Или не совсем так. Я всегда смешиваю. Но действительно никогда не использую слишком новых вещей: весь “модернизм” в моих проектах – двадцатого века, не позже.

Одна из новых работ Денио: Дом в Индии, опубликованный в журнале №4 апрель 2014. https://admagazine.ru/inter/40206\_novaya-rabota-dekoratora-zhana-lui-denio.php#artheader

Кен Хейден

История с женитьбой на принцессе и приработках маляром – лишь часть колоритной картины, которую представляет собой юность нашего гения. Юность эта была не лишена метаний и подросткового бунта. Жан-Луи родился в обеспеченной буржуазной семье, и его отец, автомобильный инженер, и мать, директор по маркетингу в Pernod Ricard, не очень понимали, что у них за мальчик растет: все время рисует и в школе учится плохо. Отец хотел, чтобы Жан-Луи стал летчиком, юристом или хирургом: он резонно отмечал, что большинство художников живет впроголодь, и был уверен, что его сын, лентяй и двоечник, карьеры в художественной сфере не сделает. Но Жан-Луи не представлял себе никакой другой профессии, кроме искусства. Живопись, которой он занимался лет с двух, в десять лет сменилась макетами. “Я делал воображаемые интерьеры – дворцов, квартир, ранчо. Все из головы – первый интерьерный журнал я увидел лет в четырнадцать”, – рассказывает он. Будучи отдан в школу-пансион, он каждую неделю сбегал оттуда (с помощью подделанной записки от родителей) в Париж, где за пятьдесят евро в месяц снимал себе гарсоньерку у пляс де Виктуар (деньги были честно заработаны летом на сборе фруктов). Эта парижская “база” помогала юному Денио дышать воздухом города и “своего времени”, как он выражается: он целыми днями пропадал в библиотеке Центра Помпиду, а ночами... Ну, ночами он проникался собственно парижской жизнью, и в результате этого проникновения в возрасте восемнадцати лет женился на той самой принцессе. “Ей было тогда тридцать шесть, и мы безумно любили друг друга. И до сих пор любим, несмотря на развод. Большая любовь – она никуда не девается”. Выходка с женитьбой окончательно убедила родителей, что на парне можно ставить крест. Но он проявил свою глубоко скрытую организованность и предприимчивость. Добыл квартиру (она полагалась вместе с работой няньки у детей премьер-министра), нашел архитектурную школу, которая взяла его на второй курс без экзаменов. Потрясенные родители смягчились и дали Денио денег на школу его мечты – знаменитую Эколь де Камондо. В которой он, с одной стороны, наслаждался жизнью, с другой – скучал: учебные задания были ему тесноваты. В результате за полгода до диплома дирекция объявила, что ему ни за что не защититься. “Я впал в депрессию. Если я не получу диплом, кто его вообще достоин?! К счастью, мне на помощь пришла сестра Виржини. Она у нас умная и изучала бизнес, на нее как раз родители возлагали большие надежды. Она переехала ко мне, помогла собрать все нужные бумажки и мозги в кучу. В результате я защитился с отличием, и моих родителей пригласили на торжественную церемонию по этому поводу. Они думали, это розыгрыш, и все ждали веселого крика: “Вас снимают скрытой камерой!” С тех пор родители, в общем, поверили в талант сына и даже живут в оформленном им доме. (“Будем продавать – цена будет выше благодаря твоему декору”, – говорят циничные предки.) Да и творческий и бизнес-союз с сестрой оказался идеальным: Виржини до сих пор ведет в компании Денио все дела.

Точных сумм не скажу, но мои проекты выглядят примерно в сто раз дороже, чем стоят. Дело же не в цене, а в том, как декоратор соединяет вещи друг с другом.

Еще одна вещь, которая ассоциируется со “стилем Денио”, – ощущение неимоверной изысканности, томной роскоши всего, что он делает. Я спрашиваю, сколько стоят его услуги.

– Мои услуги очень дешевы, если я очень хочу получить проект, и очень дороги, если совсем не хочу, – смеется он. – Я могу страшно занизить цену, если хочу попасть на новый рынок, например. Но в целом мы рассчитываем цену в процентах от метража. Есть минимум (за косметический ремонт, что бывает редко) и максимум – если строим с нуля. Точных цифр не скажу – я их и не знаю, Виржини этим занимается. Но одно могу сказать: выглядят мои интерьеры примерно в сто раз дороже, чем стоят. Дело же не в цене. Дело в том, как декоратор объединяет вещи друг с другом.

Дом на острове Капри. Опубликован в журнале №6 июнь 2013. https://admagazine.ru/inter/23882\_house-on-island-of-capri.php#artheader

Кен Хейден

Ага, вот она – возможность узнать, КАК он это делает. Каков его, так сказать, модус операнди?

– Я всегда еду на место – мои интерьеры очень связаны с городом или страной, в которых делаются, и с личностью заказчика. Там я определяюсь с концепцией. В отличие от большинства декораторов я не делаю мудбордов: лишняя визуальная информация может сковать воображение. Или вынудит повториться, использовать формулу, которая уже один раз имела успех. А я не хочу повторяться – никогда! Я составляю списки. Материалов, ассоциаций, предметов мебели, которые я где-то видел, запомнил, и вот тут они мне кажутся подходящими. Для каждого проекта пишется нечто вроде сценария; чем успешнее моя работа, тем ближе к сценарию получается готовый проект. Но все равно разница между тем, что хочешь сделать, и тем, на что идет клиент, велика.

Ну ничего себе, думаю я, и его тоже проблема капризного клиента не обходит стороной? Как же он ее решает?

– О, очень просто. Я предлагаю клиенту на выбор десять стульев, которые все более или менее подходят к моей концепции. Даже если он выберет “неправильный стул”, это все равно будет вполне подходящий стул. Надо уважать людей. Бессмысленно делать интерьер, который нравится только тебе. Все мои проекты очень... человечные. Я думаю о том, где и как люди будут сидеть, лежать, болтать, выпивать, где прятаться и где блистать. Я сужу по себе: я хочу, чтобы моя жизнь была удобной, комфортной, яркой и полной впечатлений. Я стремлюсь к успеху, и очень сильно, но я не хочу умереть от переутомления, нахватав сто проектов по всему миру и взяв тысячу сотрудников. Я работаю, чтобы жить, а не наоборот.

Дом Виржини в Турени, оформленный Жан-Луи Денио. https://admagazine.ru/inter/25627\_house-of-touraine.php#artheader

Кен Хейден

Денио не считает свою карьеру стремительной: его творческий путь состоит не из успехов, а из ряда поступательных движений. После окончания Камондо он стал работать... на торговцев недвижимостью: именно от них поступали первые заказы. Пытался сделать карьеру в Нью-Йорке, но не получилось (пентхаус, который мы опубликовали недавно, стал его первой серьезной работой в Большом Яблоке). Даже Франция сдалась не сразу: любовь прессы не слишком помогала. “Молодые декораторы думают, что после первой же публикации у них телефон начнет разрываться от заказов. Ничего подобного. Это как с промыванием мозгов – нужно двадцать раз повторить что-то, чтобы у людей твое имя стало ассоциироваться с тем, что они хотят от проекта”.

Квартира в Нью-Йорке, 400 м². Опубликована в журнале №12 декабрь-январь 2014/2015

Кен Хейден

При том, что Денио отрицает свой успех (“Я еще только начинаю”, “Вот когда я добьюсь возможности делать то, что хочу, тогда...”), его как‑то неловко спрашивать о слагаемых этого успеха. Поэтому я задаю вопрос в духе “опросника Пруста” – прошу его описать самого себя и свой стиль в нескольких словах. Я ожидаю услышать набор визуальных определений вроде того же серого цвета. Но неожиданно Жан-Луи задумывается.

– Я не испытываю коммерческого давления, как успешные декораторы, которым приходится все время воспроизводить свои старые приемы, – говорит он наконец. – Поэтому прежде всего я свободен. Я достаточно уверен в себе, но не ослеплен: чем дольше работаешь, тем труднее угодить самому себе. Мне нравится ощущать, что жизнь бросает мне вызов. Так что слова, которые описывают меня, это стресс, сомнения, тяжелый труд, свобода – это ОЧЕНЬ важно! Любовь – к жизни, к людям, к красоте во всех ее проявлениях. Есть еще всякие вещи – вычурность, театральность, умение играть с дешевым и роскошным. Но это уже второстепенно. Прежде всего – я очень строг к себе. Как я уже говорил, мне некогда миндальничать с самим собой, у меня нет лишнего времени – мне нужно добиваться цели. И никогда нельзя успокаиваться, думать: “Я всегда прав, я не могу ошибиться”. Потому что вот в этот момент ты и совершаешь ошибку.

Квартира Жан-Луи Денио в Париже. Опубликована в журнале № 12 декабрь-январь 2012/2013.

Кен Хейден

Я смотрю на него, на этого мягчайшего, милейшего из людей, невероятно красивого, невероятно застенчивого, несмотря на все его экстравагантные поступки и театральность поведения. На этого чуткого друга, на это трепетное и яркое, как бабочка, существо; смотрю и понимаю, как мало знала человека, с которым дружу много лет. Я никогда бы не подумала, что самыми главными своими качествами он назовет не чувство юмора и легкий нрав, к примеру, а способность сомневаться в себе и казнить себя – ради достижения цели.

Какая же это цель, спрашиваю я.

Шампанское на нашем столе почти кончилось – пора заканчивать и “официальное интервью”.

Жан-Луи молчит, потом пожимает плечами:

– Я хочу показать всем, кто в декораторском мире главный. Вот и все. Все очень просто. Я хочу показать, кто всех контролирует, кто на всех влияет. Дело не во власти – я очень мягкий человек, совсем не агрессивный. Просто не надо меня недооценивать, навешивать на меня ярлыки... Я веду себя сравнительно тихо. Но шаг за шагом, сантиметр за сантиметром я завоюю весь мир. Думаешь, это плохо? У меня диктаторские замашки?

Нет, Жан-Луи, это не плохо, говорю ему я. У тебя есть, безусловно, стремление к диктатуре, но это какая-то очень нежная и приятная диктатура, цель которой – сделать так, чтобы все люди жили очень счастливо в очень красивых домах. Мои слова, похоже, его радуют. Приятно порадовать друга. Особенно правдой.

Квартира в стиле Людовика XVI в Париже. Опубликована в журнале №5 май 2013. https://admagazine.ru/inter/20285\_kvartira-s-babochkami-dekorator-zhan-lui-denio.php#artheader

Кен Хейден

Текст: Евгения Микулина

Фото: Кен Хейден