Интерьер

Российские архитекторы отреставрировали двухсотлетний замок во Франции

Архитекторы Тимур Каримов и ­Сергей ­Воронин отреставрировали ­замок, в ­котором ­повсюду встречаются ­антиквариат и ­предметы искусства.

Интерьер

Основатели бюро “Вольный союз архитекторов” Тимур Каримов и Сергей Воронин работают вместе уже больше двадцати лет и примерно столько же знакомы с хозяином замка, которого они описывают как “того самого редкого человека, у которого на столе до сих пор лежат книги с закладками и заметками на полях”. Книги и стали отправной точкой в создании этого масштабного проекта.

cleared(data.content.description)
Центральная гостиная. Все росписи в доме выполнили художники Александр Москаленко, Юлия Новоселова, Сергей Овчинников, Александр Медведев и Анастасия Ауштрова. На стене справа подписная авторская копия полотна Генриха Семирадского “Фрина на празднике Посейдона в Элевзине”. В глубине стол с основанием в виде грифонов, Франция, XIX век.

“Именно страсть к науке, глубокие познания нашего заказчика в истории, все закладки и пометки в его книжках помогли нам выбрать правильное направление в работе”, — рассказывает Сергей. Архитекторам такой подход по душе — в их бюро сотни книг по архитектуре и искусству, среди которых есть настоящие сокровища, например “Правило пяти ордеров архитектуры” Джакомо Бароцци да Виньолы, датированная 1665 годом. Каримов и Воронин предпочитают работать по старинке, обложившись томами, а эскизы и чертежи делают от руки — так, по их мнению, в проектах появляется душа. Вообще они занимаются именно частной архитектурой, за интерьеры берутся в крайних случаях, и это именно такой.

cleared(data.content.description)
Кабинет. На картуше камина резной герб флорентийского семейства. На стенах антикварные клинки с символикой вечных противников, гвельфов и гибеллинов. На рабочем столе фигурка рыцаря с церемониальной булавой, русский малахит, бронза, позолота, мастерская Cartier.

За двести лет существования замок, который им предстояло оформлять, повидал немало жизней разных поколений, и архитекторам важно было сохранить это ощущение соприкосновения с историей. Любого, кто впервые оказывается внутри замка, интерьеры шокируют. “Они настолько “густые”, далеко не каждому комфортно в подобном находиться, но со временем дом начинает “обнимать”, как хорошо сшитый костюм”, — рассказывает Сергей. Мысль коллеги продолжает Тимур: “В доме нет ни одной вещи, которая не используется, будь то антикварная посуда — ею сервируют стол для обедов и ужинов — или музыкальные шкатулки, которые обязательно заводят, чтобы они играли, а не застаивались. А еще в определенный момент по всему дому начинают бить часы и стоит удивительный перезвон”.

cleared(data.content.description)
Центральный зал парадной анфилады. Призовой турнирный бильярдный стол из вишневого дерева, 1878 год. Во время приемов стол накрывают специальной инкрустированной столешницей и используют для сервировки фуршетов.

Большинство вещей в замке — из коллекции хозяина, который вместе с архитекторами собирал интерьер, выбирал место для каждого предмета. “Иногда вещи появлялись быстрее, чем создавалось пространство. Например, двери из венецианского стекла решили превратить в створки посудного шкафа”, — рассказывает Сергей Воронин.

cleared(data.content.description)

В отделке интерьеров нет готовых решений, все выполнено вручную: мозаику полов набирали по отрисованным в масштабе эскизам, а многочисленные росписи сделала команда русских художников. “Они висели под потолком, как Буонарроти в Сикстинской капелле, и тщательно месяцами все расписывали”, — вспоминает Тимур Каримов.

cleared(data.content.description)
Первая комната парадной анфилады. Над парными диванами, XIX век, картина Ганса Макарта “Аллегория весны”. Стены обиты тканью, на них антиквар­ные фарфоровые шкатулки из мануфактур Марселя и Дрездена. В стеклянных витринах коллекция эротических фигурок из слоновой кости и керамических курительных трубок. Мозаичные полы сделали в небольшой мастерской на севере ­Африки.

Замок кажется огромным, хотя его площадь по “дворцовым” меркам мала, всего 800 м². Такой визуальный эффект создает огромное количество вещей и плотность их распределения, а также то, что в доме вообще нет нейтральных зон — если не резьба, то роспись или мозаика. Планировка в замке вполне традиционная, есть основная анфилада, окна которой обращены на склон. Параллельно ей идет коридор, который позволяет обслуживающему персоналу обходить парадные зоны. При этом в богатстве оформления дублер не уступает главной анфиладе — здесь “поселилась” историческая коллекция шлемов.

cleared(data.content.description)

Архитекторы не просто умеючи вписывают уже имеющийся антиквариат в интерьеры, но и сами его покупают. “Еще на стадии проектирования дома мы начинаем подбирать на аукционах подходящие по духу и стилю вещи, сразу определяем, в какой проект мы поставим тот или иной предмет”, — рассказывают Каримов и Воронин. В их мастерской тоже немало антиквариата. Например, консоль Оскара Баха начала XX века или угольный ящик середины XIX века — его приспособили для хранения отвергнутых эскизов, которые жалко выбросить. Сергей говорит: “Такие вещи появляются очень редко, и с ними жалко расстаться, прикипаешь к ним душой, начинаешь относиться как к членам семьи”.

cleared(data.content.description)
Лестница и перила — то немногое, что сохранилось от первоначального наполнения дома. Ваза, прочеканенная бронза, кобальтовое стекло, Чехия, конец XIX века.

Процесс оформления этого замка — показательная история, ведь только действительно близкие по духу и мировоззрению люди, которые ценят историю, предметы и книги, могут создать подобный интерьер. Даже глядя на фото, можно почувствовать легкий запах дыма от каминов или даже услышать звук музыкальной шкатулки, что еще раз доказывает, что это не безжизненный замок-музей, а настоящий живой дом.

Фрагмент русского зала. На стенах картины русских художников XVIII–XIX веков. Под ними один из парных ампирных секретеров начала XIX века. Кресло с грифонами, выполненное по проекту Андрея Воронихина для Греческого зала Павловского дворца.
Расписной арочный оконный витраж, Франция, вторая половина XIX века. На мраморном туалетном столике перламутровая шкатулка для ароматической соли.
+4
+3
Читайте также